Лир, похоже, не ожидал подобного и поджал рот, как будто мешочек связали шнурком. Он недовольно зыркнул глазами на счастливого Киреля, на статую на балконе, на развалившегося полуголого красавчика, и только наткнувшись на его насмешливый взгляд, взял себя в руки и улыбнулся. Он поднял свиток и протянул слуге, чтобы тот передал его Лексу.
— Ты не прочтешь мне послание от моего друга? Я проделал большой путь, чтобы узнать то, что мучило меня своей неизвестностью.
Лекс принял свиток, вернув служанке бокал, и небрежно развернул его. Теперь, когда он понял принцип прочтения, он не торопился и уделил внимание самому свитку. Если бы он писал последнее послание потомкам, то, скорее всего, написал что-нибудь размером с «Войну и мир» Толстого, а не такой маленький свиток… который даже оказался не подписан в конце… хм, Лекс намусолил палец и потер крайнюю букву. Свежие чернила сразу расплылись по бумаге, пачкая заодно кожу на пальце. Ну да, конечно! Кто повезет оригинал святыни? Скорее всего, это копия, и, скорее всего, не полная… Пробежав глазами, он нашел место, где остановился в прошлый раз.
«…но жизнь в очередной раз посмеялась надо мной. С неба спустился летающий ящер с наездником. Он мне тогда показался самым настоящим драконом из сказки, и когда наездник жестом поманил меня к себе в седло, я даже не сомневался и отправился вместе с ним в путь. Меня привезли в маленькое поселение почти на самой вершине неприступных скал. Не буду рассказывать, как учил язык и как приспосабливался к этому миру. Если ты читаешь эти строки, то, скорее всего, уже и сам прошел этот путь.
Хочу предупредить тебя с самого начала — не верь их лживым улыбкам и сладким словам. Когда они найдут твое слабое место, они обязательно используют его против тебя. В самом начале все было прекрасно — казалось, вокруг меня собрались друзья. Они с удовольствием учились всему, что я давал им, совершенно не задумываясь о последствиях. Я составил им алфавит и научил основам математики. У них были только сложение и вычитание, и только простые числа. Я дал им такое понятие, как «ноль», и линейные вычисления. Я научил их умножать и делить, рассказал о дробях и неизвестной переменной «икс». А потом пришло время химии. Я рассказывал им об основах мироздания и закономерностях законов природы.
Они заглядывали мне в рот и были готовы носить меня на руках. Мне казалось, что я несу свет знаний в этот мир, и от счастья ничего вокруг не видел. У меня было много благодарных и очень внимательных учеников. Именно тогда я познакомился с замечательной девушкой, которая потом стала моей женой. Вскоре у нас появился ребенок, а потом еще дети, и казалось, нет более бесконечного счастья, чем моя новая жизнь. Единственное, что омрачало нашу жизнь, это постоянные перебои с едой. Племя летунов было многочисленным и жило только за счет случайных побед на охоте и рыболовстве. И бывали дни, когда еды не было даже для детей.
А потом мне рассказали, что когда-то этот народ жил в городе и владел плодородными землями и лавками. Мне даже показали город, стоящий на побережье. Большой порт, громадный базар и полные склады с разнообразным товаром. Моя любимая жена была дочерью торговцев, которых убили злобные правители прибрежного города. Она мне и рассказала, как в дом ее родителей однажды пришли воины и убили всех мужчин и взрослых женщин, а ее с сестрой продали в рабство. Это была грустная история, а слезы моей жены жгли мне сердце и требовали покарать негодяев.
Тогда я и создал свою первую фосфорную бомбу. Мое желание отомстить и захватить обратно город было воспринято с большим энтузиазмом и восторгом. Первый фосфор я добыл из гуано, но потом обнаружил и богатые фосфорные жилы в скалах. Первые бомбы я создавал со своими учениками, я объяснял им, что надо делать и чего опасаться. Я не думал тогда о последствиях своих поступков, и о том, что новые знания будут использовать только для убийства других людей. Я тогда хотел только благополучия для своей семьи. Хотел дом в городе, и чтобы моя жена улыбалась, а дети были сыты.
То, что произошло потом, потрясло меня своей жестокостью и беспощадностью. Казалось, с моих добрых и милых учеников слетели маски, обнажив их хищные и безжалостные морды. Я попытался образумить их, но добился только того, что меня закрыли, как пленника, высоко в горах. Я пытался обратить их к миру и добру и отказывался давать им новое оружие, но тогда они стали использовать мою семью, как рычаг давления на меня. Они пытали не меня, а мою любимую жену и детей, и чтобы остановить безжалостные пытки, я давал им новые и новые знания…»
— Хм, — Лекс дочитал текст до конца и с интересом посмотрел на Лира, — вы уверены, что не читали это раньше? Вы же остановились на самом интересном месте! И что мне надо сделать, чтобы прочесть, что там было дальше? Может, вы сами мне расскажите, вы ведь знали Элли, а, следовательно, знали обо всем, что происходило дальше.
— Так что там написано? — Лир прищурился и подался вперед всем телом.
— Ну… — Лекс покрутил свиток в руках и задумался о том, что следует говорить, а о чем промолчать, наличие понятных слов, написанных по-русски и, возможно, прочтенных и понятых, заставляло подкорректировать ответ, — так, ничего важного. Хотя, это как посмотреть. Вы, по всей видимости, очень любили его?
— Да!! — горячо воскликнул Лир, — не было человека, кто обожал бы его сильнее меня! Мы с ним не расставались ни на день! Так, что он там написал?
— Он написал, что ему было плохо в его прежнем мире, — Лекс увидел, как замерло лицо у старика, — но в новой жизни у него были ученики и новая семья. У него были дети? А то история на свитке так резко оборвалась…
— Трое, — произнёс Лир и впился ясным жёстким взглядом в лицо рыжика, пытаясь разглядеть его мысли, тот в ответ помахал ему ресничками и улыбнулся, — он очень любил семью. Он был готов на все ради них.
— Они живы? Хотелось бы их увидеть и поговорить, — кинул пробный камень Лекс и заметил, как старик отвел виновато взгляд, — они, наверное, такие же умные, как и отец?
— К сожалению, они не выжили, — Лир печально вздохнул, — на нас напали враги и убили семью обожаемого учителя. Но мы отомстили за их гибель!
Лекс постарался не выдать свою злость ни жестом, ни мимикой. Как же, «враги напали», врун, запытали до смерти на глазах отца, как он только с ума не сошел от горя? Хотя они, скорее всего, держали его в постоянной надежде, что с остальными детьми все будет хорошо. Лир сам признался, что не расставался с Элли и на день, а поскольку он дослужился до верхов власти, то наверняка сам лично пытал семью «своего любимого друга». Дорога к вершинам власти всегда пролегает через трупы друзей, и Лир тот еще манипулятор, вон как красиво организовал засаду на него самого! И свиток показал, и соглядатаев отправил, и положил свиток так, чтобы любопытство взыграло… Тоже мне нашел МАРТЫШКУ, ящерица поганая! Ну, мы еще посмотрим, кто кого перехитрит!
— Так вы расскажете, как жилось вашему Элли с семьей? — Лекс небрежно откинул свиток.
— Хм, — Лир показал жестом слуге, чтобы свиток подняли и отдали ему обратно. Бережно погладил его и только после этого посмотрел на Лекса, — хорошо ему жилось. Его все обожали, он пользовался почетом и уважением у моего народа. У него была семья — жена красавица и дети. Он очень их любил! — искренне и горячо начал рассказывать Лир. Лекс даже заслушался, с каким азартом ему врали прямо в глаза. Элли, может, и был счастлив в самом начале, но не после того, как на его глазах стали мучить любимую жену. Сделать Элли пленником и держать семью в заложниках, как поощрение выдавая редкие свидания? Ну да, в его мире такое тоже было. Когда жен военачальников держали в концентрационных лагерях, чтобы у мужей даже мысли не возникало о неповиновении. А детям промывали мозги в пионерских лагерях, делая из них Павликов Морозовых. Да, да, помним, сами с красным галстуком ходили и мечтали стать комсомольцами. Когда свобода человека измеряется длиной поводка, хотя, что такое свобода? Вон как Кирель довольно улыбается, он точно знает, что Лекс любит мужа и никогда его не предаст, а уж дети, это вообще больная тема для рыжика. Его поводок давно отмерен и крепко зажат в кулаке Первосвященника…
Лекс беззаботно дрыгал ножкой, внимательно слушал враки Лира, время от времени восхищенно поддакивая. О да, полная библиотека знаний — это великое сокровище! Всеобщая грамотность — это первоочередная забота любого правителя, когда еще вкладывать мысли в голову подрастающему поколению, как не во время учебы? Это оболваненные тяжким трудом люди имеют свободу мысли и желание изменить что-либо, а пока мысли человека заняты, то и сомнений не возникнет. Кирель возмущенно засопел за спиной Лекса, он был не согласен. В монастырях тяжко работали и молились, а грамотность была, как награда за усердие.
Кирель вообще растерянно слушал охуительного Лира и обалдело наблюдал за тем, что творит Лекс. А тот поддакивал колдуну, соглашаясь с ним, время от времени задавая вопросы, а сам тем временем погладил себя по изгибу бедра, пощипал себя за соски, чтобы те ярче выделялись через прозрачную ткань и топорщились, как ягодки, а потом стал расплетать косу. Кирель даже сам отвлекся от рассказа Лира, наблюдая за реакцией рыжика. Казалось, он взялся соблазнить старую ящерицу, а разговор, это так, чтобы было время удержать внимание собеседника. И все эти вопросы, произнесенные томным голосом, теперь уже виделись, как элементарное заигрывание.
Кирель ревниво раздувал ноздри, короста старая, а не Лир! Да как он смеет смотреть с таким вожделением на Лекса, он ведь стручок засохший, кроме как пощупать, на большее и не годный! Вон пятна красные пошли по коже, сдохнет ведь от такого горячего мальчика, а все туда же! Кирель взял себя в руки, только когда понял, что еще немного, и разломает подлокотники собственного кресла.
Но тут в гостиную влетел Сканд! Он рыкнул, когда увидел практически голого и возбужденного мужа в весьма фривольной позе перед колдуном, который уже с вожделением капал слюной на пол. Тащить по улице такого голого мужа Сканд не хотел. Это только его рыжик! Поэтому он подскочил к ближайшей шторе и, сорвав ее вместе с бусами и карнизом, замотал свое и только свое сокровище в штору, как в кокон и, перекинув через плечо, поволок вон.
— Ну, я же говорил! Тиран и сатрап! — пискнул Лекс, свисая вниз головой, — ох, как бы пережить такую заботу!
Ревность
Сканд от ярости и ревности почти не видел, куда мчится. И только оказавшись дома, вздохнул полной грудью и, наконец, перекинул Лекса с плеча на руки. На удивление, Лекс не злился, а плакал. Сканд, успевший поостыть по дороге домой, теперь забеспокоился.
— Что случилось? — Сканд стал выпутывать мужа из шторы, — я тебя придавил? Тебе больно? — Лекс замотал головой и шмыгнул носом. Сканд стал прикидывать возможные варианты, — что, боишься, что выпорю? И правильно боишься! — рыкнул генерал и даже потряс кулаком перед носом рыжика, — ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю! — но Лекс закрыл лицо руками и зарыдал. Сканд так перепугался, что схватил мужа в охапку и стал гладить по волосам, пытаясь утешить, — эй, ну ты чего… ну перестань, ну ладно, не буду пороть… ты это меня так испугался? Нет? Ну, маленький, перестань, это тебя колдун так напугал? Да я ему шею сверну, заразе такой!
— Они пытали его детей прямо на его глазах, чтобы он все видел и не смел перечить! — Лекс уткнулся носом в шею Сканду и обнял его руками, так было не так больно, — это такой кошмар! За что они с ним так? Он ведь только добра им хотел!
— Ты это о ком сейчас? — поморщился генерал, — кто кого пытал? У нас в клоаке не было детей! Мы только главарей пороли, а уж их детьми назвать ну никак нельзя.