В этот раз в гильдии его встретили намного дружелюбнее. Кроме этого, Лекс увидел, что почтенные старцы перебрались на вторые этажи жилых построек, а во внутреннем дворе хвосты мастеров имеют исключительно не юноши, но молодые мужчины. Лекс посмотрел на подсохшие и готовые к обжигу кирпичи и вазы и сразу сказал, что пришел объяснить правильность обжига керамики. Для этого им придется пойти в гильдию кузнецов, потому что только у них есть огонь подходящей температуры. Молодые мастера без возражений склонили головы и, выслушав ясные распоряжения, сразу организовали своих подмастерьев для переноса в другую гильдию всего необходимого.
Теперь процессия Лекса стала значительно многолюдней. Все мастера гончарного дела и строителей захотели получить новое знание от избранного любимца богов. Лекс даже заулыбался, хорошо, когда с тобой не спорят. Теперь пришла пора старшего мастера гильдии кузнецов недовольно поджимать губы, смотря на рыжика. Никто не любит чужих людей у себя в доме. Но Лекс сразу рассыпался в комплиментах работе гильдии, которая смогла в столь короткий срок справиться с большим заказом и тем самым помочь армии. Мастер сразу перестал хмуриться и теперь уже спокойнее отнесся к тому, что Лексу и нежданным «гостям» требуется только горн. И более того, они хотели бы, чтобы он стоял как можно дальше от остальных, чтобы не мешать другим мастерам.
Старый мастер отвел всех в дальний угол. Он сказал, что этот горн используется при обучении подмастерий азам, и сейчас они могут пользоваться им, сколько пожелают. Лекс сразу поблагодарил старого кузнеца и стал командовать гончарами. Для начала он объявил, что обжиг соломой никогда не даст нужной температуры для изготовления качественной керамики и кирпичей, и им придется построить у себя печи для обжига, сейчас он покажет, как они должны выглядеть. Лекс сразу задействовал мастеров-строителей, объясняя, как надо выложить стены для печи. Как установить решетки и как приладить необходимые дверки. Но поскольку это будет не настоящая печь, а только демонстрация, то кирпичи стен положат без раствора, и решетки будут просто лежать на уступах. А дверки они потом приложат, чтобы температура в печи была более равномерной.
Вскоре коробка с двумя решетками внутри была готова. Лекс позвал подмастерье кузнеца, чтобы тот растопил горн и заполнил его углем, как для работы. Когда первый огонь отгорел и уголь покраснел, Лекс велел притушить огонь и показал, как следует устанавливать кирпич на первую решетку. Обязательно в шахматном порядке, так, чтобы горячий воздух горна мог везде проникать и подниматься выше. На вторую решетку были установлены вазы и миски, просушенные, но не обожженные. И только после того, как печь оказалась заполнена до конца, Лекс показал, как приладить дверки, и дал команду подмастерью кузнеца качать меха, чтобы поднять температуру до нужной.
Внутри печи радостно загудело пламя. Сполохов огня почти не было, но жар внутри заставил всех отойти подальше. Вскоре кирпичи временных стенок стали трещать и менять цвет, раскаляясь. Лекс подождал, пока железные дверки раскалятся докрасна, и велел уменьшить тягу. Сразу внутри печи послышались скрежет и потрескивание. Несколько кирпичей «на стенах» печи треснули. Мастера заволновались. Лекс не молчал, он рассказывал, что происходит и почему температура должна быть такой высокой. Почему трещат кирпичи, не обожжённые, как положено, и какие дефекты могут быть при неравномерной температуре.
Потом он рассказал, как можно построить большую печь для обжига большого количества керамики. Этим заинтересовались строители. Хорошо обожжённые кирпичи позволяли им делать более качественную кладку, а вот тем, кто изготавливал посуду, Лекс вполголоса рассказал, что если вымочить в молоке уже обожжённый кувшин или миску, а потом обжечь их еще раз, то керамика станет намного красивее и прочнее. Теперь уже и мастера гончаров довольно улыбались. Всем хотелось быть лучшими в своем деле.
Лекс велел еще убавить температуры, и теперь меха едва разгоняли горячий воздух внутри печи. Лекс подождал, когда железные дверки остынут достаточно, чтобы без опаски снять их с помощью щипцов. Потом он щипцами достал ближайший кувшин и поставил его на земляной пол. Даже визуально разница с прежним обжигом была разительна, а когда Лекс щелкнул по кувшину щипцами, тот отозвался ему звонко, как колокол, мастера восхищенно вздохнули. Раньше так красиво «пели» только привозные вазы. Подмастерье кузнеца бережно достал из печи и кирпич. Он тоже был необычно красного терракотового цвета. На нем не было подпалин и желтых необожжённых мест и, более того, Лекс расколол его, показав, что тот равномерный и внутри, а значит, более стойкий и долговечный, чем кирпич, обожжённый соломой.
После этого железные дверки были возвращены обратно, и Лекс распорядился качнуть меха, поднимая температуру, а после этого пояснил, что печь теперь должна остывать на протяжении нескольких часов, прежде чем дверки откроют и можно будет забрать готовые изделия. Мастера сразу загомонили, они хотели знать, что еще для них приготовили боги, но Лекс коварно улыбнулся и сказал, что для начала они должны полностью освоить новые знания, а только потом замахиваться на дальнейшее. Им, как минимум, надо теперь построить такие печи у себя. А на все это надо много времени.
После этого он сказал Крину, чтобы он был здесь до конца, пока печь остынет и ее начнут разбирать. После этого занести и решетки и все кирпичи с кувшинами и мисками к нему в дом. Он сказал, что потратил на них свое время, и за этот секрет не возьмёт денег с гильдии. Вместо этого он заберет сделанные изделия. А мастера теперь пусть попробуют повторить все это сами. И когда у них получится такое же, как и у него, то он расскажет им что-нибудь интересное еще, но не раньше, чем они сами разберутся и с печами, и с новыми знаниями.
Он разрешил забрать кувшин, который уже достали и сломанный кирпич, и с самой довольной улыбкой оставил у печи несколько монахов, чтобы те присмотрели за исполнением его распоряжения. Монахи коротко поклонились и встали у печи, как истуканчики. Мастера растерянно захлопали глазами, они на такое явно не рассчитывали. В прошлый раз, когда Лекс объяснял им, как готовить глину, он не взял с них и медной монетки, им даже в голову не приходило, что Лекс захочет чего-то взамен знаний. Но тут вмешался Тиро, он спросил, а сами мастера отдают свои секреты всем подряд? Любому, кто захочет слушать, или потребуют чего-нибудь взамен? Это сразу погасило возражения, все сразу согласились, что за новые знания надо платить, и это не столь высокая плата.
После этого все гончары и строители подхватили все еще горячий кувшин и кирпич и распрощались с гильдией кузнецов. По дороге домой они сразу принялись обсуждать, где стоит установить печи для обжига и сколько именно их стоит установить, чтобы всем хватило. Лекс поблагодарил Тиро за вовремя сказанное слово и отправился к старшему мастеру кузнецов. Теперь неугомонный рыжик хотел пару ведер железной руды. Не металла, а именно руды, которую подготовили для плавки.
— Зачем тебе железная руда? — не унимался мастер, — скажи, что надо сделать из железа, мы сделаем. Хочешь, при тебе сделаем? Но зачем не кузнецу руда?
— Хочу! — Лекс надул губы и дрыгнул ножкой, — не хочу металла, хочу именно руды! Ведра два, нет лучше три, чтобы уж наверняка хватило!
— То якорь, то сажа, а теперь руда! — Тиро схватился за голову, — ну почему ты не можешь, как все младшие, хотеть колечки и браслеты? Ну ладно, если бы ты клинок красивый захотел, я бы еще понял! Но руда зачем?
— Тиро! — Лекс уперся руки в боки, — мне надо! И потом, пора бы тебе привыкнуть, вот сделаю, и ты первый увидишь!
Тиро только обреченно вздохнул и покачал головой. Он поймал недоуменный взгляд мастера-кузнеца и с тяжёлым вздохом пояснил:
— Ему лучше дать, что он просит, пока еще чего-нибудь не придумал. С ним всегда так, то попросит какой-то несуразицы, а потом раз… и стекло сделал или требушет… Прошу, дайте ему, что он хочет, а иначе он Сканда пришлет, с него, как со всех младших, станет мозги всем вынести со своим «хочу»…
— Да пожалуйста… — старый мастер пожал плечами, а потом заинтересованно прищурился, — я дам все, что хотите, но прошу и мне показать то, что получится в конце.
— Договорились! — Лекс протянул крепкую ладошку, которая почти утонула в узловатых пальцах кузнеца.
Мастер довольно улыбнулся и сказал, что ученики принесут в его дом все, что он захочет, и Лекс, довольный собой и всем окружающим миром, отправился домой. Денек был прекрасным, и все люди вокруг улыбались рыжику, а некоторые даже кланялись. Лекс тоже вначале расслабленно улыбался, а потом напрягся и решил уточнить у Тиро, что именно он пропустил. С чего на него все смотрят, словно он… Лекс даже растерялся в переводе с матерного на местный… пообещал всем гору золота.
— Ты не просто пообещал, но уже и принес, — Тиро довольно ухмыльнулся, — в пророчестве говорилось, кто получит твои волшебные волосы, тот получит благополучие и достаток. Ты отдал свои волшебные волосы городу, оставив их на арене Колизея. Теперь они хранятся в жертвенной чаше храма Матери, и с тех пор в городе наступили покой и благоденствие. Смотри сам, война с Теланири прошла без потерь, но с богатой добычей. Пираты напали, но вместо разрушений и смертей, как было в прошлый раз, погибли пираты, все… Разве люди могут такое сделать? Это явное благоволение богов. Ты принес в город спокойствие и золото. А что еще надо простому люду? Чтобы были живы родные и золото в кармане водилось! Ах да, чуть не забыл, ты рискнул собственной жизнью, чтобы спасти детей с арены Колизея. Все женщины смотрят на тебя с любовью, ведь ты спас их детей от страшной участи. Тебя в этом городе все любят, Лекс.
Лекс споткнулся на ровном месте и растерянно уставился на Тиро. Он так старался оставаться незаметным, но после нелепых обвинений Гаури на сердце поселилась тревога. Может, если люди будут думать о нем хорошо, то не поверят нелепым бредням блондина? Может, напрасно он так старательно прятался? Хотя любовь толпы самая ненадежная в мире вещь, толпу можно завести громкими лозунгами и заставить творить все, что захочется. Толпа зверь тупой и агрессивный, они могут растерзать его на площади, а потом, опомнившись и сообразив, что именно сделали, сочинять слезливые песенки, какой он был хороший и плакать на его могилке… Что лучше, быть неприметным и позволить, чтобы на тебя наговаривали небылицы? Или быть всеобщим любимцем, чтобы любой злопыхатель боялся рот открыть? Быть на виду — это не только почетно, но и опасно… Это как одинокое дерево во время грозы, так и жди молнии. И что теперь делать?
— Эх! — Лекс махнул рукой, — как говорится в одной пьесе, «из двух бед выбираю обед!». Пошли, Тиро, домой, грустить и переживать лучше на сытый желудок!
— Ты такой обжорка! — восхитился домоправитель, — смотри, ты в последнее время подрос, с тех пор, как ты появился в нашем доме, ты стал и выше и шире в плечах, будешь так же много есть, и третья линька у тебя начнется раньше времени! Такими темпами ты после третьей линьки уже не будешь похож на нежного младшего, а скорее на молодого старшего!
— И это будет прекрасно! — Лекс потер ручки в предвкушении, — хочу еще подрасти, так, чтобы Сканд не смотрел на меня сверху вниз и наконец допустил до своей задницы! А то это несправедливо! У нас равный брак, но я все равно только принимающая сторона! И как бы мне ни было здорово с мужем, но я тоже мужчина! Я тоже хочу доминировать в постели, — Лекс перехватил насмешливый взгляд Тиро и уже тише добавил, — ну, хотя бы изредка.
— Быть старшим — это не только главенство в постели, но и ответственность за свою семью, свой дом. Как бы ты ни пыжился, Сканд все равно будет сильнее, и как воину ему нет равных. Зачем тебе с ним соревноваться? Разве он плохо о тебе заботится? Он отдал тебе свое сердце, вот далась тебе его задница!
— Тиро, ты не понимаешь… — Лекс подергал себя за косу, — ты когда-нибудь был с мужчиной?
— Как принимающая сторона — никогда! — Тиро насмешливо поднял целую бровь, — когда я был ребенком, меня даже пьяный не мог бы назвать хорошеньким, я был как молодой ящер, костлявый и злой. Когда попал в армию и стал наедать морду, меня пытались завалить, но я предпочитал быть битым, чем подмахивать старшим. Не скажу, что это принято в армии, но когда армия в походе или на дальнем гарнизоне, то женщин там или нет или крайне мало. Молодые порой сами соглашаются составить пару опытному воину. Те в ответ прикроют его во время боя, да и жить легче, когда есть старший, который не позволит гнобить тебя всем подряд. Как правило, такие отношения продолжаются до конца контракта кого-то из пары. А потом люди расходятся каждый в свою сторону и, как правило, остаются друзьями и дальше. Правда если такая связь была добровольна. Всякое в жизни бывает.
Тиро почесал голову и задумался, но потом вздохнул и продолжил:
— Когда я был молод, то у меня был такой друг для сердца. Я был уже четыре года в армии когда он появился. У меня тогда до окончания контракта оставался год, а он только вступил в армию. Он был славным, только слабоват для воина. Паренек был из купеческой семьи, поругался с родителями и, чтобы досадить отцу, подписал контракт. А это тебе не папин дом, где вокруг слуги и работники. Он, хоть и был старшим, но был хорошеньким и гладким, прям как девка. Ну его, конечно, и валяли все, кто хотел. Он попытался отбиваться, но куда ему… — Тиро вздохнул, — он сам ко мне подошел и предложил себя в обмен на защиту. А я молодой был, по возрасту младше его, но к тому времени уже четыре года воевал под командой Шарпа и был известен в первой когорте. Туда, знаешь, не за красивые глазки попадают, да и Шарп меня к тому времени уже заметил. Не скажу, что в любимчиках ходил, но Шарп знал меня в лицо и выделял из остальных всадников. Поэтому, если разведка боем или еще чего, то меня посылали, и я всегда возвращался.