Остаток пира прошел в спокойствии и неге. Сканд, наговорившись с братом о всяких умных и не очень вещах, слушал здравицы и восхваления с ленивой грацией хищника, лежащего на добытой туше. Да, он сейчас уже сытый, но все равно добычу так просто гиенам не оставит. Хмельные языки гостей развязались, и все стали рассуждать, что с тех пор, как Сканд привел в свой дом Избранного, его армия не знает поражения. А с тех пор, как золотые волосы оказались на жертвенном алтаре в храме, империя обогатилась настолько, что, говорят, двери сокровищницы в последний раз не смогли закрыть из-за выпирающих из нее сундуков с военными трофеями.
Лекс прекрасно слышал все разговоры, кто говорит и что именно, и все эти разговоры его опять напрягали. Сканд тоже все слышал и довольно ухмылялся, его, похоже, не задевало, что все победы приписываются золотым волосам, он знал цену и себе и пророчествам. Он знал, что войну выигрывают мечами в руках его воинов, а не словами полубезумных жрецов, ну и в последнее время, огнем, но за него тоже надо благодарить не столько богов, сколько своего мужа. Хотя, богам он был очень благодарен, и опять таки не за победу, а именно за мужа. Того самого, что сейчас наворачивал простое жареное мясо, как обычный крестьянин, наплевав на все деликатесы и изысканные кушанья знати. Сканд погладил рыжика по ноге и уловил краем глаза, как Гаури опять толкает Пушана локтем и показывает ему на Лекса. Ну, что за беда, что рыжик не любит то, что любил раньше, и теперь предпочитает простую еду? Что может быть в этом страшного?
Гости стали собираться по домам уже ближе к утру. Хмельные гости устало карабкались в свои паланкины. Музыканты и танцовщики наконец смогли закончить свои выступления. Лекс велел покормить их на кухне теми деликатесами, что остались после гостей, а себе потребовал миску с кашей. Он был усталым и голодным. А еще впервые пожалел, что в этом мире не было кофе. Очень хотелось взбодриться перед тяжелым разговором. Тара отпустила девушек отдыхать, а легконогие мальчишки стали наводить порядок в атриуме.
Лекс улегся на Сканда, как на матрас, и посмотрел в проем атриума. Небо начинало светлеть. Сканд не дал ему разлеживаться и потянул на улицу, провожать последних гостей. Наконец предпоследний паланкин покинул их двор. Сканд потянулся всем телом и устало посмотрел на Пушана с Гаури. Пушан выглядел невозмутимо, как на дебатах в сенате, а вот Гаури желчно раздувал ноздри, готовясь к словесной потасовке. Сканд в очередной раз притянул к себе рыжика, подсознательно пытаясь держать к себе поближе во время боя, и со вздохом предложил всем отправиться в кабинет. Там им точно никто не помешает разговаривать.
— Ну, что ж теперь, когда мы одни, давайте поговорим.
Сканд уселся на стул у стола, на котором так до сих пор и лежали карты старого города. Лекс огляделся, в последний раз он был здесь как раз, когда они составляли план обороны города. Кто-то из слуг принес миску с кашей для Лекса, Сканд велел позвать Тиро, и когда домоправитель появился, Сканд велел, чтобы под окнами и дверью кабинета поставили надежных людей, чтобы их разговоры не могли подслушать случайные уши. Тиро молча кивнул и скрылся за дверью.
Лекс начал осторожно есть горячую кашу. Ее только наложили из котелка, и она просто обжигала рот, но кушать хотелось просто нестерпимо. Гаури брезгливо смотрел, как жует рыжик, но Лексу было совершенно наплевать, что там думает бледная поганка. Сканд повел носом в сторону каши, но со вздохом посмотрел на брата. Когда Пушан был такой невозмутимый, это значило, что он настроен очень серьезно и без боя не сдастся.
— Гаури, теперь можешь сказать все, что хочешь, — Сканд предложил брату сесть рядом и положил руки на стол, — тебя весь вечер разрывало от желания сказать что-то про моего мужа. Я тебя внимательно слушаю.
— Этот рыжий вовсе не Качшени, это переодетый колдун. Его подменили колдуны, и теперь хотят получить власть в Империи! Он уже успел очаровать тебя и Пушана, и даже императорскую семью! Такое без колдовства просто невозможно!
Лекс подавился кашей, когда услышал заявление о подмене, и теперь растерянно хлопал глазами. Вот такого он точно не ожидал!
Линейные уравнения и непростые решения
— Лекс не Качшени! — Гаури распалялся все сильнее, — человек не может так резко поменяться! Сами вспомните, каким он был и какой он сейчас стал! Это все неспроста! Его точно подменили на другого человека!
— Нет, — Сканд откинулся на стуле и поджал губы, — он был Качшени до тех пор, пока не сменил имя на арене Колизея, никакой подмены не было! Я сам вытащил его за волосы из-под кровати, где он прятался, и ни на секунду не выпускал из рук, пока его не закрыли в клетке! И всю дорогу не спускал с него глаз! Он постоянно был на виду и под охраной моих воинов! К нему, кроме меня, никто не приближался! Мы ожидали, что его захотят отбить или отравить, и поэтому охраняли, как сокровище, на виду! К нему никто не приближался, с ним никто даже не разговаривал, пока он не прибыл в столицу!
— Ты в этом уверен, брат? — Пушан теперь не выглядел таким уверенным, — подумай! Он совсем не похож на прежнего Качшени, вспомни, с самого начала ты привез как будто другого человека!
— Я уверен, — Сканд задумался, а потом тряхнул головой, — нет, даже не сомневайся, я сам достал его из-под кровати. Вот этой рукой намотал его патлы на кулак и оттащил в клетку. Я его бросил в нее и не отходил, пока клетку не запечатали. Разломали клетку уже на ступенях дворца, ты сам это видел, брат!
— А ты чего молчишь? — Гаури зловредно посмотрел на растерянного рыжика, — ну, доказывай, что ты — это ты!
— Не буду, — Лекс взялся за ложку, — я действительно другой человек. Когда Сканд бросил меня в клетку, то я умер. Умер на самом деле. И тогда я увидел Мать-Ящерицу и Семизубого, они сказали, что мое время смерти еще не пришло, и поэтому они дадут мне еще один шанс стать достойным человеком. Они вернут меня к жизни, но взамен я должен измениться, я должен им доказать, что я достоин доверия быть избранным ими. Они сказали, что пошлют мне три испытания — унижением, чтобы научить меня смирению и готовности принять их волю и свою судьбу; болью — чтобы я мог доказать им свою стойкость духа; опасностью — чтобы доказать свое мужество. И тогда они дадут мне новую судьбу и тайные знания, любые, которые мне потребуются в жизни. Но взамен я должен помогать людям и прожить свою жизнь с честью и достоинством. Так, чтобы они могли мной гордиться, как собственным ребенком.
Лекс помешал остывающую кашу в тарелке и сделал паузу, чтобы они успели осознать, что он им сказал. У его зрителей были ошалелые лица, они, похоже, совсем этого не ожидали. Хотелось добавить драматических эффектов, но Лекс был прагматиком* и понимал, что чем меньше лжи, тем меньше шансов в ней запутаться.
— Это было тяжело принять. Осознать, что то, как ты жил раньше, было неправильно. Сканд не даст соврать, я долгое время молчал, мне надо было переосмыслить все, что произошло. Кроме этого, боги забрали у меня то, что посчитали неважным. Я забыл прошлую жизнь, забыл семью. От воспоминания об отце у меня осталось только чувство прикосновения рук, тепло и чувство защищенности, про брата я совсем забыл и очень удивился, когда рабы мне сказали, что за мной приехал брат, чтобы выкупить меня. Я его совсем не помнил. Поэтому и не смог опознать тогда…
Когда меня везли в клетке, я думал, что это испытание унижением, но основное унижение было впереди, когда ты, Гаури, таскал меня голым на поводке по всему городу. Когда Пушан избил и изнасиловал меня, я думал, что это испытание болью, но настоящую боль я принял, когда ты, Гаури, избивал меня у столба. И на арену я прыгнул, когда услышал, как ты, Гаури, уговариваешь Пушана сделать из меня беспомощную ящерку. Так что, можешь гордиться, боги испытывают меня твоими руками. Никто не смог бы принести мне больше горя и страданий, чем ты — младший и нежный муж старшего брата. В твоем сердце нет сочувствия и доброты, ты как раз такой, каким я был в прежней жизни. Поэтому хочу тебя предупредить — изменись сам, или боги пошлют тебе испытания, как и мне в свое время.
— Я хороший! — Гаури бросился на руки Пушана, — скажи ему! Я хороший и заботливый! Я помогаю тебе с делами и забочусь о людях!
— Да, мой хороший, — Пушан поцеловал несколько раз нежные щечки и, прижав к себе младшенького, добавил, — Гаури помогал мне, когда надо было организовывать людей для приёма временных постояльцев, это он посоветовал мне на время отменить рыночные сборы для крестьян и тем самым удержать цены на рынках. Он действительно молодец. Боги должны видеть его старательность. Не переживай, маленький, мы отнесем в храм хорошее пожертвование и боги будут довольны нами.
Пушан покачал на руках младшего мужа, как ребенка, и, покусав губы, все же решился задать вопрос.
— Скажи, только честно, почему ты отказал мне?
— Оракул сказал мне, что моим мужем будет военный, — Лекс даже не задумался над ответом, так удобно все валить на других, — поэтому я считал, что моим мужем будет Лейшан. Сканд меня ненавидел тогда, да ему и не позволили бы в то время стать моим мужем, а ты точно не был военным, поэтому я тебе и отказал. Ты же понимаешь, что пророчества оракулов порой бывают такими неразборчивыми. Если бы мне тогда сказали, что Сканд станет моим мужем, я бы посмеялся, но у богов свои планы…
Сканд потянулся и пересадил рыжика себе на колени, Лекс притянул к себе миску и продолжил жевать, казалось, что вопрос был исчерпан, но Гаури, подумав, решился на еще один заход.
— И все же, где доказательство, что с тобой разговаривали боги, а не демоны? Лет пять назад у нас в городе молодой воин вдруг начал говорить на непонятном языке и перестал узнавать всех. Вызвали оракула, тот провел ритуал и сказал, что душу молодого воина забрали демоны и в его теле сейчас другой человек. Тот человек постоянно говорил: «Во-от» и выглядел, как безумец. Он чертил на песке непонятные символы и вот такие знаки. Шанди! — крикнул Гаури в сторону двери, — принеси табличку!
Дверь приоткрылась и в нее юркой змейкой проскользнул Шанди, он принес восковую дощечку. Гаури, очень довольный собой, предъявил ее Сканду.
— Вот именно такие знаки он чертил на песке, смотри, Сканд, твой муж написал это, когда вы готовились к обороне старого города, — Гаури просто расцвел и замахал ресничками, — видишь? Это тайное заклинание, вызывающее злых духов. Пушан принес мне ее показать, как диковинку, а я сразу узнал эти значки. И кроме этого, твой муж умеет читать письмена колдунов. Один из посыльных сам видел и слышал, как Лекс рассказывал об этом своему человеку. Они нашли письмо колдуна, Лекс его прочитал и сильно обрадовался, если хочешь, можешь сам его вызвать и допросить!
Лекс с самым невозмутимым видом продолжал жевать кашу. Ему, почему-то, не было страшно, ничего страшного с ним произойти без одобрения Шарпа и Киреля не могло, а Кирель ни за что не убьет его, он понимает, насколько он ценен для империи. Но при всем этом, было очень интересно посмотреть, как на все это среагирует Сканд. Одно дело говорить «люблю», и совсем другое дело пойти против брата и подобных обвинений.