— Пойди скажи отцу, что и я поеду на розыски, — сказал Сокбай своей жене Аксуек.
Аксуек рассказала матери о желании мужа. Мать передала об этом хану. Хан отвечал:
— Там ему делать нечего, пусть коров пасёт.
— Уважь плохого зятя, этим ты уважишь хорошую дочь, — возразила жена.
— Ладно, пусть едет, только коня я ему не дам. Пусть возьмёт быка. Захочет, так и на быке доедет, — презрительно отвечал хан. — А если он не найдёт жеребят, велю его казнить!
Мать передала решение отца дочери, опечаленная дочь сказала мужу:
— Отец не даёт тебе лошади, велит па быке ехать.
Ни слова не сказал муж, пошёл к стаду, выбрал быка и тронулся в путь. Отъехав немного, он достал из кармана свой волшебный альчик, снова превратил его в коня, пересел на него и помчался вперёд. А быка, стреножив, пустил пастись в степь. В один день догнал он Канбачу и Бекбачу, ехавших уже сороковые сутки. На сорок первые сутки, остановились они все отдохнуть. Проспали зятья ночь, а утром Сокбай пошёл на охоту, убил козу, освежевал её и приготовил обед. Пришли с охоты и два старших зятя, но не принесли с собой никакой добычи и стали просить по кусочку мяса у младшего зятя.
— Хорошо, я дам вам мяса, сколько пожелаете, но за это поставлю свою тамгу — клеймо на ваших пятках, — сказал Сокбай.
Канбача и Бекбача были голодны и согласились, Сокбай заклеймил обоих и дал им мяса. А сам, наевшись досыта, взобрался на вершину высокой горы и оттуда высмотрел пропавших жеребят. Они паслись как раз у подножия этой высокой горы. Сокбай спустился с горы и пригнал всех жеребят. Позавидовали старшие зятья удаче младшего, и решили они избавиться от него. Схватили его и сбросили в глубокую пропасть, а жеребят сами погнали к хану.
Уехали Канбача и Бекбача, а Сокбай стал звать своего верного скакуна.
Подошёл конь к краю пропасти, и джигит сказал ему:
— Недалеко отсюда живёт бай. Есть у него дочь, у которой косы длиною в сорок арканов. Доставь ко мне эту девушку.
Прибежал конь к байской юрте, стал перед ней прохаживаться, зелёную траву щипать. Увидела байская дочь коня, стала просить отца:
— Отец, поймай этого коня. Я хочу покататься на нём!
Отец поймал коня. Девушка села на него и стала кататься возле юрты. Сначала конь послушно возил девушку, а потом умчал её в горы и доставил к краю пропасти. Сокбай крикнул со дна пропасти:
— Спусти косы, я по ним выберусь наверх.
Девушка спустила косы, но вытянуть джигита у неё не хватило сил. Ей помог конь. Поблагодарил джигит девушку, отвёз её к отцу, а сам поехал домой. Но, не доезжая до аила, он слез с коня, снова превратил его в волшебный альчик и засунул за пазуху. Сам пересел на быка и в таком виде предстал перед ханом.
— Где жеребята? — накинулся на него хан. — Я велю сейчас казнить тебя!
— Позволь мне сначала сказать несколько слов, а потом и казни! — промолвил Сокбай.
— Говори! — разрешил хан.
— Я ездил в горы. В горах убил козу. Ко мне подошли Канбача и Бекбача. Они попросили накормить их мясом. Я обещал дать им мяса, но сначала поставил на их пятках свою тамгу. Потом я накормил их и пустился на поиски жеребят. Вскоре я нашёл жеребят. Твои старшие зятья позавидовали мне и сбросили меня в пропасть. Я рассказал тебе, хан, сущую правду, а если не веришь, вели зятьям показать свои пятки.
Пришлось зятьям показать свои пятки, и все увидели клеймо, поставленное Сокбаем. И хан убедился в правдивости слов своего младшего зятя. Не стал он его казнить. Тут Сокбай рассказал хану и о том, что он не подпасок, а знатный батыр. Вскоре хан состарился, и ханством его стал управлять Сокбай-батыр.
КЁЧПЕСБАЙ И ЕГО СЫН ШУКУРБЕК
Было ли, не было ли, в стародавние времена жили два бая. Одного звали Кёчербай-кочующий, другого Кёчпесбай-некочующий. Кёчербай каждую весну откочёвывал со своими стадами на летнее пастбище джайлоо, а поздней осенью возвращался на зимовку.
А Кёчпесбай никогда никуда не откочёвывал и всегда жил на одном месте. Но в один из годов скот Кёчпесбая дочиста объел всю траву вокруг его становища, и баю поневоле пришлось решиться на откочёвку. Стал Кёчпесбай готовиться в далёкий путь. Жена его, не привыкшая к переездам, никак не могла навьючить как следует коней и верблюдов. Положит она им на спину один вьюк, глядит — другой забыла. Скатает одну кошму, глядит — блюда остались. Соберёт ковши, глядит — ложки валяются. Начала она укладываться с восходом солнца и только к вечеру кое-как управилась. И пришлось Кёчпесбаю тронуться в путь поздней ночью, когда на небе уже засиял месяц.
Едет он, а сын его Шукурбек и говорит ему:
— Атаке[12], я забыл свой альчик на старой стоянке.
— Поезжай, сын, — отвечает ему отец, — и привези альчик.
Сел Шукурбек на своего серого скакуна и поехал к покинутому становищу. Не доезжая до места, конь остановился и говорит мальчику:
[12] Ата, атакé — отец.