Беглецы свободно миновали несколько пустынных галерей.
Переводя дух, они замерли перед массивной дверью, прислушиваясь к приглушённому копошению потревоженной обители.
Бом-м-м. Бом-м-м.
Тревожным набатом ударил колокол в далёкой монастырской звоннице.
Джулиано резко дёрнул за тяжёлую створку и тут же отпрянул назад, плотно прикрыв дверь. Во внутреннем дворике, куда выводил коридор, обнаружилось судорожное мельтешение бритых тонзур и чёрно-белых одежд. Дружный топот десятков ног сообщил приятелям, что за их поиски взялись всерьёз.
Пьетро толкнул плечом первую незапертую створку, и четвёрка беглецов с шумом ввалилась в тёмное помещение.
— Далеко ещё до капеллы? — спросил де Брамини, оглядываясь по сторонам и срывая с лица мешавшую маску.
— Нет, — сообщил задыхающийся от скорого бега отец Бернар, — мы почти у цели.
— Эх, зря мы сюда забрались, надо было пробиваться прежней дорогой! — с досадой воскликнул де Ори.
— Теперь уж поздно, дружище, — Пьетро оскалил блеснувшие в ночи зубы, — сейчас пропустим эту толпу и снова в путь, как зайцы.
— Где мы? — поинтересовался Джулиано, осматривая высокие шкафы с толстыми фолиантами на полках.
Беглецы обратили тревожные взгляды внутрь комнаты. Большое тёмное помещение занимали длинные ряды стеллажей. Слабый лунный свет мутными полосами сочился сквозь высокие остроконечные окна, затянутые мелкими глазка́ми слюды. Тусклый пламень ночного светила выхватывал холодными пятнами куски аскетичного интерьера, стекал по пыльным этажеркам и собирался бледными лужицами на отполированном тысячами ног камне пола.
— Библиотека, — предположил Ваноццо.
— Это архив, — задумчиво произнёс монах, потянувшись к ближайшей книге и бережно раскрыв обложку, — здесь собраны протоколы следствий, допросов и списки вынесенных приговоров по всем заключённым, прошедшим через руки Псов господних, а также, вероятно, улики и прочие материалы их судопроизводства.
— Хм, — короткие пальцы Пьетро игриво скользнули по неровным корешкам фолиантов. — Ваноццо, огниво у тебя с собой?
— Ага, — силициец довольно осклабился, понимая, к чему идёт дело.
Несколько минут отец Бернар, словно оцепенев, смотрел на то, как молодые люди безжалостно сгребают в кучу неподъёмные рукописные тома, а затем негромко охнул и привалился к холодной стене архива.
— Нельзя же так с книгами, пусть даже с такими, — тихо пробормотал монах.
Не слушая его, Ваноццо ловко выбил искру. Тонкий пергамент нехотя задымил. Запахло палёной кожей. Пьетро сунул в слабые язычки стопку мелко исписанных желтоватых листочков. Пламя насторожённо лизнуло новое подношение и радостно вспыхнуло, жарко озарив высокие своды библиотеки.
— Несите ещё! — распорядился де Брамини, смахивая в огонь содержимое ближайшей полки.
Выхватив из костра занявшиеся листки, Джулиано убежал с ними в другие концы помещения. Вскоре тут и там на полках заплясали весёлые искорки. Тёмные клубы жирного чадного дыма скрыли потолок и начали медленно опускаться к полу. Поднапрягши свою широкую спину, силициец, кряхтя, столкнул ближайший шкаф в пламя. Громыхнуло. Снопы искр взвились до верхних полок, поджигая всё новые и новые манускрипты.
— Довольно! — скомандовал закашлявшийся Пьетро. — Уходим!
Ваноццо надвинул маску на лицо и широко распахнул дверь архивной комнаты, из которой тут же повалил густой чёрный дым. Беглецы с громкими криками высыпали в коридор:
— Пожар! Горим, братья!
Под ноги бегущим тут же бросился молодой служка с огромными глазами, полнящимися ужасом. Ваноццо сграбастал его за грудки и, тряхнув как следует, проорал в самое ухо ошалевшему послушнику:
— Воды! Быстрее!
Мальчишка вздрогнул и умчался куда-то в сторону, оглашая обитель звонкими истошными воплями.
Переполох нарастал, расходясь от архива кругами, словно брошенный в пруд камень. Монахи суетились и бестолково метались по коридорам обители, как сбитые с толку муравьи: одни выносили церковные реликвии, другие тащили воду, третьи пытались спасти свои жизни. Словом, Псы господни, занятые паникой и пожаротушением, перестали теперь обращать внимание на бегущую по своим делам четвёрку мужчин. Уже через пять минут приятели благополучно достигли пустой капеллы. Пьетро сдвинул тяжёлую щеколду на узкой дверце — единственное препятствие, отделявшее их от свободы. И вся компания, отдуваясь, выскочила в глухой тёмный переулок.
Глава 72. И на третий день воскрес…
Позднее зимнее утро застало приятелей в школе маэстро Майнера. Джулиано с трудом разлепил припухшие со сна веки и уставился на многочисленные трещины и сколы, покрывавшие грубую, выцветшую от времени фреску с воскрешением господним, что неведомый мастер пару веков назад изобразил на восточной стене их комнаты. Под фреской на запасном тюфяке, постанывая, дремал отец Бернар. Рядом раскатисто храпел заснувший прямо в одежде силициец. Пьетро в комнате отсутствовал. Гастон, высунув от старания кончик языка, зашивал толстой шерстяной нитью разорванный рукав хозяйского дублета. Сваленные в груду маски и чёрные рясы громоздились в углу у остывшего очага.