Искра божья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сеньор де Вико соблазнил некую Артезию Джунлески — ученицу сеньора Рафаэлло Санти, — начал Жеронимо, опершись худым локтем о внушительную скульптурную шишку любимого овоща контийцев, — а когда художник решил заступиться за девицу, кондотьер насадил его на меч, точно молочного поросёнка. Теперь сеньор де Вико в большой опале у Папы и герцога Фридриха. Узнав об этом, все друзья и покровители Марка Арсино мгновенно попрятались, а сам он, опасаясь преследований, покинул Конт. Думайте сами, какими глазами теперь посмотрят на маэстро Готфрида окружающие, припомнив, как кондотьер давал урок в его школе всего пару недель назад?

— С-сеньор Арсино вовсе не д-друг маэстро Майнеру, — возразил Паскуале, — скорее он его давний враг.

— Сомневаюсь, что кто-то станет ворошить прошлое и разбираться в этом, — не согласился хмурый Жеронимо, — факты налицо: Арсино приходил в школу, вёл урок, а потом все видели, как он пил с маэстро.

— Я, например, слышал совсем иное, — возразил ди Каллисто, привычным жестом сдувая густую чёлку с задумчивых глаз, — будто бы, пользуясь случаем, эта Артезия окрутила нашего кондотьера и теперь собирается за него замуж, а маэстро Санти пал от рук завистников его таланту.

— Художника жалко, — Джуиано вздохнул, — я видел его картины — они прекрасны.

— Да, — согласился Пьетро, — в лице сеньора Санти Истардия потеряла гениального творца.

— Литургия состоится завтра в капелле Маджоре, вы можете прийти проститься с покойником, — сообщил Жеронимо, снова почёсываясь.

— Ага, надо обязательно сходить, об-бещали раздачу бесплатного п-поминального угощения, — добавил Паскуале, ощупывая свой тощий живот.

— Что слышно про пожар в обители Святого Доменика? — осторожно поинтересовался Пьетро.

— Говорят, кто-то из молодых послушников заснул, работая в архиве, и забыл потушить свечу, — сказал ди Каллисто. — Вроде бы выгорело несколько шкафов со старыми делами еретиков, но ущерб невелик. Дальше одной комнаты огонь не пошёл…

— Повезло собакам, — пробормотал де Брамини.

— Смотри, смотри! — Ваноццо, сидевший на ступеньку ниже Пьетро, толкнул того в бедро. — Да это же наш мертвец!

— Забери меня, Дьяболла! — пробормотал Джулиано, во все глаза пялясь на приближающегося к ним человека.

Разодетый в драгоценный антрацитовый бархат, павлиньи перья и соболя, по лестнице, плавно раздвигая толпу, поднимался Джованни Боргезе, несущий перед собой на перевязи правую руку. Рядом с ним, слегка поддерживаемый слугою за локоть, величаво вышагивал Валентино ди Лацио. Его узкое лицо с рыжеватыми усами светилось болезненной бледностью на фоне оливково-чёрного камзола, расшитого золотой нитью. Из-под роскошного берета, надвинутого на правое ухо, чуть выглядывали свежие бинты. Оба мужчины гордо прошествовали мимо Джулиано, не удостоив того даже мимолётного взгляда.

— Вы же говорили, что он умер? — недоверчиво уточнил Артемизий.

— Ха, п-приврали сказочники! — хохотнул Паскуале.

— Пьетро не лекарь, ему простительно ошибаться, — заступился за приятеля Джулиано.

— Могу поклясться на библии, что сердце Валентино не билось, — тихо процедил Пьетро, прожигая взглядом дыру в спинах удаляющихся врагов.

— Воистину, чудеса ещё встречаются, — де Грассо задумчиво покусал смоляной ус.

— Ну-у, не знаю, дружище, …

Глава 73. Смерть

Джулиано с детства не слишком жаловал похороны среди членов родной семьи и близких родственников. Плачущая матушка, скорбный отец, молчаливая бабка, растерянные братья и сёстры, не знающие, чем себя занять во время бесконечных погребальных ритуалов и подготовки к оным, навевали на него щемящую тоску и вместе с тем безотчётную жажду жизни.

Лет примерно до двенадцати Джулиано всеми силами старался избегать торжественной тишины, долженствующей царить в преисполненный скорби день. Он шумел в церкви, задирал братьев, кидался хлебными шариками в сестёр, пачкал чёрное парадное платье: словом, всем своим поведением пытался отогнать благочестивое унынье родственников.

Повзрослев, юноша стал по возможности избегать скорбных обрядов. Часто, улизнув с кладбища под каким-нибудь благовидным предлогом, он забирался на ближайший сеновал, где приникал к прелестям знакомой сострадательной селянки, утверждая таким образом победу жизни над смертью.

Впрочем, к похоронам, не касающимся его семьи, Джулиано относился проще и посещал их с большим энтузиазмом. Там обычно вкусно кормили, раздавали дорогие памятные подарки с именем покойного и датой погребения. Когда же судьба ему особенно улыбалась, Джулиано мог встретить на кладбище какое-нибудь прелестное заплаканное создание в чёрных кружевах, за которым не грех было и приударить после поминок.

Но сегодня Джулиано отправился в капеллу Маджоре не из-за того, что надеялся на обильную трапезу и щедрые дары безутешных родственников, а потому, что искренне сожалел о смерти сеньора Рафаэлло. Кроме того, у де Грассо был и иной, более прозаичный повод.

После застенков инквизиции отец Бернар чувствовал себя неважно. Он не покидал комнату друзей и уже несколько раз намекал о необходимости разговора с викарием. Конфликт монаха и Псов господних нуждался в разрешении. Джулиано же пока тянул с визитом к Лукке, отыскивая всё новые и новые оправдания своей невозможности, а, вернее, нежеланию видеть брата. Даже хмурые лица последователей святого Доменика, несколько раз замеченные им на соседних со школой маэстро Майнера улочках, не могли пока сломить эгоистичного упрямства молодого де Грассо.

В надежде оттянуть неприятную встречу юноша запахнул на груди тёплый плащ и предложил приятелям составить ему компанию. Пьетро неопределённо хмыкнул и отказался, сославшись на неотложные дела. Ваноццо, ругаясь на внезапно воспалившуюся рану на бедре, последовал примеру друга, оставшись в школе.

Джулиано вздохнул, завернулся в тёплый плащ и направился к Папской церкви.

С утра Конт наполнило холодное безветрие. Тяжёлые свинцовые тучи словно прилипли к высоким шпилям башен, куполам церквей и черепичным крышам палаццо. Они давили на город мрачной громадой, прибивая к земле все запахи, дымы и звуки. Густой промозглый туман, состоящий из холодных испарений и дыма горящих очагов, стлался по площадям, клубясь в переулках. Серое от бесконечной стирки бельё мастеровых вытянулось на верёвках, перекинутых через узкие улочки, точно недельный висельник. Куда-то попрятались тощие уличные коты и злющие дворовые собаки. Умолкла музыка, обычно в это время разносившаяся из каждой траттории. Конт скорбел по безвременной кончине молодого гения.