Йога Таун: читать начало книги онлайн

На обратном пути через мост Лоу рассказывал о двадцатидвухлетнем парне, который жил лишь в его воспоминаниях. Он в деталях описывал прошлое, но забывал, где мы проходили несколько минут назад. Говорят, что клетки человеческой кожи обновляются каждые несколько недель, каждые два года у нас появляется новая печень, каждые десять лет – новый скелет. Не обновляется только сердце, большинство его клеток всю жизнь остаются неизменными. Почему именно сердце, выяснить еще не удалось. Мысль, что реальным является только то, что происходит сейчас, никогда мне не казалась такой уж очевидной. Но Лоу с каждым шагом по городу все дальше уходил в прошлое. Он шел по следам женщины, которой больше не существовало. Возможно, потому, что происходившее тогда было неповторимым, а сейчас все кажется похожим. Возможно, потому, что без зыбких воспоминаний все, что он любил в этой жизни, исчезнет.

Глава 15

На месте, где раньше был палаточный лагерь, стояли дома. Карты в телефоне отправляли нас налево, местные – направо, пока мы не поняли, что в городке есть три немецкие пекарни. В первой не было ни одного немца. В путанице переулков, где якобы находилась третья, мы чуть не разругались.

– Чтоб она провалилась, эта пекарня! – возмущался Лоу.

– Хочешь все бросить?

Когда я что-то вобью себе в голову, то упорно иду к цели, даже если понимаю бессмысленность этого. Лоу же всегда слушается своей интуиции, даже если это неразумно. Пререкаясь, мы плутали по переулкам и вдруг буквально воткнулись в компанию молодых немцев, которые тоже искали немецкую пекарню. Но вместо пекарни мы все нашли кое-что другое. Неприметную дверь с вывеской «Битлз-Кафе». Я попыталась отговорить Лоу идти с немцами, но он юркнул следом. Может, чтобы не спорить со мной. Прежде чем я поняла, что ведущая вверх лестница за дверью на самом деле – машина времени, мы оказались в помещении, которое выглядело как содержимое мозга Лоу в моем представлении: ничто тут, кроме молодых людей за столиками, не принадлежало настоящему. Проигрыватель, фотографии великой четверки и психоделические рисунки на стенах. На меню – надпись Rejuvenate Your Soul![59] Из колонок хрипел Джо Кокер. Идея омолодить душу музыкой пожилых белых мужчин не лишена была определенного очарования. Но здесь, в кафе, эти мужчины не старели – на снимках Джон, Пол, Джордж и Ринго выглядели лет на двадцать с небольшим и казались такими полными жизни и невинными, словно только что завернули сюда с улицы. Простые и непринужденные, в белых куртах и с гирляндами цветов на шее, такими я не видела их ни на одной фотографии, они были похожи не на суперзвезд, а на обычных ливерпульских мальчишек в летнем лагере. Рядом – добрый друг Махариши. Низенький индиец с животом Будды, длинными волосами, хитрыми глазками и неизменной улыбкой. Тоже совершенно расслабленный, сегодня таких и не встретишь – олицетворение peace of mind, которое, судя по всему, нашли здесь четверо мальчишек.

Лоу зачарованно замер перед снимком Джона Леннона – тот стоял с гитарой на берегу Ганга. Он подался к фотографии почти вплотную, нацепил очки, прищурился – я поняла, что он пытается разглядеть толпу хиппи на заднем плане.

– Это Патти. Жена Джорджа. Он посвятил ей «Что-то»[60]. Она ушла от него, когда он завел роман с Морин, женой Ринго. А Эрик Клэптон увел у него Патти. И посвятил ей свою знаменитую «Лейлу». Но Джордж и Эрик остались друзьями, – рассказывал Лоу немцам, с которыми мы пришли.

Рассказывал лишь для того, чтобы в завершение небрежно обронить:

– А вот тот худой парень на заднем плане – это я.

Они не восприняли его слова всерьез. Официант с черной хипстерской бородой предложил нам столик у окна. Пока Лоу объяснял молодым немцам, что ищет свою жену (уточнять, что бывшую, он не стал), я заказала два смузи: «Земляничные поля навеки» и «Желтая субмарина». И веганские блинчики без глютена. Джон, Пол, Джордж и Ринго заглядывали нам через плечо. Не нужно было обладать богатым воображением, чтобы представить себе Лоу одним из них – может, потому, что в душе он остался молодым, или потому, что я хотела бы увидеть его таким, тем Лоу, который еще не стал отцом, без забот и обязательств, тем Лоу, в которого я тогда, возможно, влюбилась бы, будь я Коринной. Труднее мне было спросить себя, почему талант, которым Лоу, несомненно, обладал, он не обратил в дело своей жизни. И не в этом ли причина, что за букетом историй о музыкантах, которые он так любил рассказывать, угадывалась затаенная грусть, смущавшая меня в детстве. Помню, как меня сбивало с толку, когда передо мной сидели одновременно два Лоу, веселый и грустный, и я не знала, какой мне больше по душе. Один смешил меня, а другой утешал, обнимал – желательно так, чтобы никто этого не заметил. Особенно Коринна. Это должно было оставаться нашей с ним тайной.

То же самое я чувствовала и сейчас, слушая, как он рассказывает немцам про «Битлз»: что Махариши стал для них кем-то вроде отца, когда умер их продюсер Брайан Эпстайн, что у Джорджа была кармическая связь с Рави Шанкаром, который учил его играть на ситаре, и все профессиональные истории, которые я знала с тех пор, как научилась думать. Немцы мало-помалу прониклись рассказами Лоу, даже начали восхищаться, и я помалкивала, чтобы не отвлекать внимание на себя – Лоу будто молодел с каждой новой историей. В этом кафе я была единственной, кто видел другого Лоу, не того, что сыпал историями – историями, в которых сам не появлялся, хотя присутствовал. Я понимала, что он рассказывает их не затем, чтобы приобщиться к славе рок-идолов, а, наоборот, чтобы спрятаться в их тени. Сохраняя молчание, я становилась его сообщницей. Но тут, словно чтобы сломать ему кайф, кто-то спросил:

– А почему ты сам не стал музыкантом?

Лоу повернулся ко мне и удивился не меньше меня – вопрос был задан моим голосом.

– Жизнь музыканта непростая. Живешь от концерта до концерта, никогда не знаешь, что будет дальше.

– Ты и так никогда не знал, что будет дальше.

– Да, но…

– Ты всегда к услугам других музыкантов. Если кто-то из них звонит тебе ночью, потому что у него сломалась гитара, ты садишься в машину и мчишься в Кельн, чтобы привезти ему новую. Но неужели ты никогда не жалел, что сам не выходишь на сцену?

– Да, была такая история с гитарой Рона. – Лоу повернулся к немцам: – Бедняга. Он был по-настоящему талантлив, и трудолюбия не занимать. Но встречался не с теми людьми и не в то время. И не мог от них избавиться. А когда ты в семьдесят все еще играешь на свадьбах композиции Dire Straits, это уже конечная станция.

– Почему ты не попробовал?

– Я пробовал, но то одно, то другое. Нужно платить за квартиру, нести ответственность.

«Я знаю, о чем ты говоришь», – подумала я.

Обо мне.

– Значит, если бы у тебя не было ребенка, ты бы стал известным?

Эти слова причинили ему боль. Но мне нужно было знать.

– Люси, ты лучшее, что произошло со мной в жизни. Занятия музыкой всегда были вроде увлекательной игры. А ты… ты мой подарок судьбы.

Он взял меня за руку и посмотрел с такой нежностью, что я чуть не расплакалась. Мне было неловко перед посторонними. Лоу принялся рассказывать немцам, какой я превосходный преподаватель йоги, прославлял мой талант, самодисциплину, карму – мне хотелось провалиться сквозь землю. Кем я сейчас точно не была, так это преподавателем йоги. Лоу не желал этого понять, словно мысль о моей неудаче была для него невыносимее, чем осознание собственной неудачи.

Его восхваления не могли развеять мою неуверенность в себе. Наоборот. Я никогда не сомневалась, что он любит меня. Но стал бы он знаменитым музыкантом, если бы не стал так рано отцом? Спустя время кажется, что все случившееся – судьба. Даже если на самом деле то была череда случайностей. Или собственных решений. Если бы я поверила в себя, то стала бы мамой после тридцати лет. Этого не случилось. Потому что в последний момент я дернула стоп-кран. Мы расстались, а сейчас человек, которого я считала неспособным прокормить даже самого себя, имеет жену, двоих детей и дом на озере. Но если бы не это расставание, я не пережила бы кризис, а без кризиса я бы не получила диплом преподавателя йоги. Я уволилась из агентства, чтобы преподавать йогу. Я нашла свой мир. И думала: пусть так, пойду по жизни одна, как Лоу и Коринна. Семейная карма. Думала, что не обладаю даром строить отношения. Но в тот момент, когда я закрыла для себя тему детей, я получила двоих в подарок. Не планируя этого. Судьба? Карма – это вовсе не предопределенность. Это лишь закон причины и следствия. Любое событие основано на предшествующих событиях и предопределяет последующие. В мимолетном мгновении между прошлым и будущим таится свобода воли.

Лоу рассказал немцам, что в Ришикеш Джон приехал с Синтией. Он уже давно был влюблен в Йоко, но не мог решиться порвать с Синтией. И только здесь сделал выбор. В пользу Йоко. Это было начало конца «Битлз».

Я оставила компанию сидеть за столом и вышла на террасу. От вида на Ганг захватывало дух. Вода сверкала бирюзой. Отсюда Ришикеш выглядел очень спокойным – таким он, наверное, был в то время.

[59] Здесь: Вернитесь в молодость своей души (англ.).

[60] Something — песня из альбома Abbey Road (1969), которую впоследствии исполняли десятки разных музыкантов.