Йога Таун: читать начало книги онлайн

Лоу ощутил жгучую боль в колене. Он кое-как выбрался из автобуса и вытащил остальных. Они ошеломленно сделали несколько неверных шагов между деревьями. Мария рухнула на землю. Лоу опустился рядом с ней на колени. Она была очень бледная. Лоу увидел, как Коринна цепляется за Марка. По лбу у нее ползла струйка крови.

– Вау, – удивился Марк, глядя на слонов, удалявшихся в лес.

– Придурки! – заорал Лоу. – Не могли подождать? Вести машину, обкурившись, – вы совсем охренели? Убивайтесь сами, если вам так приспичило! А мы тут при чем?

Марк изумленно уставился на него. Лоу слышал, как с его губ срываются слова «безответственно», «безрассудно», «эгоистично». Он говорил в точности как отец. И ненавидел себя за это. И ненавидел Марка, когда тот успокаивающе положил ему руку на плечо. Оттолкнул брата и продолжил орать, не помня себя.

– Ты прав, – сказала Коринна.

Руки у нее дрожали.

На дороге остановилась машина. Из нее выбрались два индийца. Они приблизились, лишь когда Лоу угомонился. Говорили они очень тихо, помогли поставить автобус на колеса. Лоу оценил ущерб: правая сторона помята, несколько окон разбито, ось погнута. Заходившее солнце окрашивало деревья в медовый цвет. Лоу снял разорванную рубашку и смотрел, как Марк оказывает первую помощь Коринне. Мария сидела у дерева, глядя куда-то вдаль.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

Мария не ответила.

Кое-как Лоу довел раненую «Пенелопу» до ближайшего городка. Небольшое сонное местечко для паломников у подножия Гималаев.

Картина, которую они видели через разбитое ветровое стекло, напоминала сюрреалистический фильм из других времен. В свете фар возникали полуобнаженные садху с дредами, запряженные волами повозки, груженные деревом и бананами. У обочин стояли увешанные фонариками палатки, перед ними сидели на корточках женщины и помешивали варево в кастрюлях на кострах. Дети крутили железные колеса старых прессов для сахарного тростника. Крестьянки балансировали с огромными тюками на головах, худые мужчины в белых одеждах везли на велосипедах бидоны с молоком, по дорогам брели тощие коровы. Пахло экзотическими специями, навозом и горящим деревом. За домами Ганг устремлял свои воды к темным горам. На берегу реки стояли пестрые палатки с тибетскими молитвенными флагами, горели костры. Дикий туристический лагерь. Американские хиппи в ковбойских сапогах поделились с немцами ужином. Консервированные бобы и чапати.

– Мяса тут не найти. Это город йогов.

Лоу не пошел ужинать. До ночи он возился с «Пенелопой». И на следующий день тоже, хотя колено адски болело. Он не разрешал помогать себе и не хотел никого видеть. Мария сходила на реку, выстирала вещи и развесила их сушиться. Лоу наблюдал за ней и злился на себя. Это называется дать выход чувствам. Освободиться. Но после припадка ярости он вовсе не почувствовал себя свободным, наоборот. Он чувствовал себя ребенком, который закрылся в комнате и сидит, рыдая, на кровати. Он думал, что в Индии найдет себя. А вместо этого потерял контроль над собой.

Один из американцев сидел у костра с Марией и Коринной. Он жарил на палочке маршмеллоу и рассказывал, почему индийцы не едят мяса[50]. Мол, они поняли, что поедают не только тело, но и разум животного. А животные из-за жизни в клетке становятся агрессивными, и эта агрессия передается людям. Будь все вегетарианцами, не было бы войн.

– Про Ганди слышали? А он был вегетарианцем!

Затем он раздал маршмеллоу. Коринна встала и отнесла один Лоу.

– Как дела? – поинтересовалась она.

– Про Гитлера слышала?

– Хватит дуться. Мир?

Она поднесла маршмеллоу к его губам. Маршмеллоу вонял паленой пластмассой.

– Мир, – сказал Лоу, не притрагиваясь к угощению.

– Пойдешь с нами?

– Куда?

Следуя за американцами, они шли к большому подвесному мосту через Ганг, миновали шлагбаум за ржавым знаком STOP, ниже мелким шрифтом было приписано: VEHICLES, ELEPHANTS, CAMELS ETC[51]. По узкой тропинке шагали индийцы в роскошных сари и элегантных неру[52], американцы в неряшливом хиппи-тряпье и инвалидная команда Лоу. Один хромает, у другой лоб заклеен пластырем, Мария молчит. И только счастливчик Марк пережил аварию без последствий. Внизу шумел бирюзовый Ганг. Солнце заливало святилища и ашрамы золотым светом. Вдали возвышались поросшие лесом горы. На гхатах[53] сидели паломники и садху с кружками для милостыни, вокруг играли дети. Старики, которые после окончания трудовой жизни отказались от всего мирского и присоединились к гуру, чтобы покинуть цикл перерождений. «Здесь полно гуру, – пояснил американец. – И хороших, и плохих. Они называют это Священным городом».

В этом небольшом городке монахов действительно было не меньше, чем жителей. Самозваный гид рассказал, что каждый вечер люди собираются здесь, чтобы совершить ритуал в честь «Матери Ганги». «Это чертовски архетипично».

Они перешли на другой берег и миновали несколько маленьких святилищ, охраняемых индусскими богами. Перед одной пещерой сидел на корточках длинноволосый садху, из одежды на нем была только набедренная повязка. В руке он держал колокольчик и что-то распевал про себя. Потом они пересекли базар и вышли к ашраму, от ворот которого спускались к воде широкие ступени. Там уже сидело множество людей – хиппи в сари и индийцы в джинсах, компании, приехавшие со всего мира в поисках смысла, и семьи из Ришикеша. Атмосфера была расслабленной и мирной. Они сняли обувь и уселись. Кто-то зажег огонек в чаше. Несколько индийцев в желтых куртах сидели по-турецки перед таблами и фисгармонией. Когда солнце зашло, кто-то затянул мантру, подключились барабанщики, и все запели:

Небо сияло всеми красками. Пение провожало сумерки, укрывавшие реку темной пеленой. Покачивались курительницы, медные лампы передавались по кругу. Мария подпевала, закрыв глаза. Сидевший рядом Лоу единственный не хлопал. Ему было зябко, и он чувствовал себя одиноким среди сотен людей. Почему он не ощущает, что достиг цели? Ведь вот она, Индия, земля обетованная. Все, о чем они грезили, даже больше. Но искра не вспыхнула. Словно невидимая стена отделяла его от остальных. Лоу подумалось, что вот сидит на этих ступенях сборная нация хиппи, постепенно погружаясь в экстаз. Любовь и мир, мать вашу. Просветление и внутренний покой. Может, это и годится для монахов и гениев, но не для обычных людей вроде него. Голодный и разочарованный атеист с травмированным коленом в стране, язык который он понимает не лучше, чем язык бесчисленных обезьяньих и слоновьих богов. Что толку, что они сидят здесь и распевают мантры? Дети во Вьетнаме по-прежнему гибнут. А западные правительства радуются, что молодежь едет в Гималаи, а не устраивает демонстраций перед зданиями парламентов.

Когда небо и река почернели, дети начали раздавать всем сплетенные из листьев лодочки, украшенные цветами и свечкой. В ответ люди совали в детские ладони несколько рупий.

– Мистер, желание! Загадать желание!

Американец объяснил, как это работает: нужно пустить лодочку со свечой на воду и отправить желание Матери Ганге. Но никому не раскрывать его и пожелать что-то не только для себя, но и для блага других.

[50] Классический маршмеллоу делается из желатина, который, в свою очередь – продукт переработки костей и сухожилий животных.

[51] Транспортные средства, слоны, верблюды и т. д. (англ.).

[52] Однобортный жакет с воротником-стойкой, стал популярен благодаря индийскому лидеру Джавахарлалу Неру.

[53] Каменное ступенчатое сооружение, служащее для ритуального омовения, а также для кремации.