Надя, как говорят, умела заводиться. Увидев на лицах третьеклашек раскаяние, она не смягчилась, а, наоборот, еще больше озлобилась.
— «Моя мама»! А ты сам? — она перевела гневный взгляд на Альбину. — А ты?
— А я… а мы… — заговорила Альбина, — мы можем сейчас пойти в магазин и чего-нибудь ей купить… Что нужно — то и купить…
— В булочную свежий хлеб привезли, — вставил Демьян.
Но даже такой благой порыв не смягчил Надиного сердца. Она обратилась к Чебоксарову:
— Во-во! Я однажды подошла к Акимычу и говорю: «Данила Акимович, я сегодня Ядвиге Михайловне два ведра воды из колонки принесла». А он мне: «Ты, говорит, мне о своих ведрах не рапортуй. Ты два ведра принесла и забыла про них. А она так и останется с твоими ведрами да со своим одиночеством».
Тут тягостный для Альбины с Демьяном разговор оборвался. К крыльцу подошла мать Демьяна, уборщица тетя Валя. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой — конверт с письмом.
— Почтальоншу встретила, — сказала она. — На-ко, Демка, сунь Бурундуку в ящик. А то уж я по магазинам набегалась, чтобы карабкаться на второй этаж. Тетя Валя взглянула на конверт, прежде чем отдать его сыну. — Никогда ему никто, кроме сестры, не писал, а теперь какая-то Родионова все пишет.
Тетя Валя передала сыну конверт.
— Какая еще Родионова? — спросила Надя.
— А кто ее знает! Как слетал на зимние каникулы к сестре, погулял на свадьбе, так и пошла писать эта самая Родионова.
В присутствии матери Демьян уже не побаивался старших. Он сел на крыльцо, разглядывая конверт. Рядом с ним поместился Хмелев, а по другую сторону — Юра. Через плечо Демьяна он прочитал обратный адрес.
— Точно! Базаринская тринадцать, Родионова Е. А.
Тетя Валя тоже присела на крыльцо.
— Частенько пишет эта Родионова. Считай, каждую неделю, а то и чаще.
— Ой! — вдруг вскричала Альбина. Она сбежала на дорогу и уставилась на сидящих круглыми глазами, прижав растопыренные пальцы ко рту. — Ой!
— Чего это с тобой? — сказала тетя Валя.
— Ой, граждане, какая у меня мысль в голове явилась!
— Ну, какая мысль? — это спросила Надя.
— А вдруг Акимыч погостил у своей сестры, познакомился с этой самой Родионовой и, может, даже собирается жениться на ней!
— Во дает! — усмехнулся Хмелев. — Акимыч — и вдруг жениться!
— Да когда ему было влюбляться?! — сказала тетя Валя. — Ведь он у сестры не больше недели гостил.
— А можно не за неделю, а за одну минуту влюбиться, — возразила Альбина. Раз! — и на всю жизнь! Правда, Демьян?
— А я почем знаю, — буркнул тот.
Тетя Валя вскочила, сильно рассерженная.
— Альбина! Ты же от горшка два вершка! Ну, не совестно тебе о таких вещах уже рассуждать?! В разговор вмешался Чебоксаров:
— Тут дело может оказаться посерьезней, чем вы думаете, — негромко, с расстановкой сказал он.
— Какое дело? Ну, какое еще дело? — кипятилась тетя Валя.
— А вот какое. Мала Альбина или не мала, а фактик-то остается.
— Какой-такой фактик?