— Ничего никому нельзя поручить, — не сдержавшись, пробормотал Доггет.
— Сэр? — невозмутимо переспросил Смит.
Доггет поморщился.
— Обыщем школу еще раз. Он должен быть где-то здесь.
Смит кивнул с исполнительностью болванчика и бросился раздавать команды. Доггет проводил взглядом сияющую на солнце лысину своего помощника и пошел напрямик. Он хотел лично облазать эту чертову школу. Может, Молдера здесь и нет, но он появится. Или объявится Гибсон Прайз, что одно и то же, потому что мальчишка зачем-то нужен Молдеру. Да черт возьми, ему попросту больше негде было искать зацепки. Все, что у них есть, — это шаткое двухэтажное здание барачного типа и сотня глухих ребятишек, которые упорно качают головами, когда учителя жестами переводят им вопросы агентов.
Доггет зло распахнул дверь в очередной класс — на этот раз это оказался кабинет химии. Во всяком случае, на партах там стояли пробирки и спиртовки. А среди парт стоял мужчина — осанистый лысоватый тип лет тридцати пяти. Доггет поспешно затормозил и слегка смутился. Тип спокойно посмотрел на него грустными библейскими глазами, вопросительно приподнял бровь.
— Э… — Доггет почему-то почувствовал себя подростком, которого директор школы застал в туалете с окурком марихуаны. Нехороший какой-то у этого типа был взгляд. Оценивающий. — Простите, — промямлил он, — я думал, школа пуста.
Человек с библейскими глазами с достоинством кивнул.
— Вы тут никого не видели? — на всякий случай спросил Доггет.
Человек покачал головой. Может, тоже глухонемой? Или это у него просто привычка объясняться жестами?
За спиной Доггета хлопнула дверь, он дернулся, но это оказался всего лишь Смит — весь пышущий энтузиазмом идиота. Впрочем, его энтузиазм так и разбился, напоровшись на меланхоличного типа с залысинами.
— Э… — повторил он реплику Доггета полуминутной давности, — Агент Доггет…
— Что вам? — поторопил его Доггет.
— Вы ничего не обнаружили? — от души ляпнул его помощник.
— Нет. Продолжаем поиск.
Доггет повернулся и с облегчением покинул кабинет химии. Следом пулей вылетел Смит. Судя по его физиономии, лишившись общества молчаливого человека с библейскими глазами, он тоже не сильно горевал. «Странно, — мельком подумал Доггет, — Вроде бы нормальный человек, ничего особенного. Вот только стоило из его поля зрения выйти, сразу как будто горчичник с мозжечка сняли. В этом они с Молдером похожи. По крайней мере, с нынешним Молдером. Раньше он, вроде бы, таким неприятным типом не был».
— Как Доггет узнал, что мы поедем сюда? — раздраженно спросила Скалли.
— Скорее всего, он и не узнавал, — ответил Скиннер. — Ему просто больше некуда было податься. Ему, как и нам, нужно найти Гибсона Прайза.
— Его здесь нет, — покачала головой Скалли. — Он где-то прячется. Совершенно один. И он знает намного больше нас. Он опередил нас во всех смыслах, мистер Скиннер. Я понятия не имею, где его искать.
Скиннер вдруг тронул Скалли за руку и, когда она подняла глаза, взглядом указал на стойку с детскими велосипедами. Девочка, чуть постарше Гибсона Прайза, сосредоточенно разворачивала свой драндулет, настороженно оглядываясь по сторонам. Скалли машинально подалась вперед, готовая бежать следом, но Скиннер крепко взял ее за локоть.
— Не оглядывайтесь, мы на виду, — тихо сказал он. — Идите вперед.
Когда агент Смит, выйдя из кабинки летнего сортира, увидел эту пару, он, естественно, сразу же устремился к ним, чтобы поинтересоваться, как у них идут поиски и что они делают на обыскиваемой под его, агента Смита, бдительным руководством территории. Но Скалли со Скиннером энергично зашагали вперед, потом свернули за школьный флигель. А когда Смит свернул следом, перед ним, сверкая на солнце очками, воздвигся Скиннер и тоном, не терпящим возражений, произнес:
— Добрый день, агент. Не могли бы вы мне кое-что объяснить?..
Велосипед у девочки был хороший, но даже на самых лучших протекторах по песку и гравию не разгонишься. Только это Скалли и выручало. Правда, ей и самой здорово мешали каблуки. В туфли намело по горсти песка, песок въедался в волосы, в кожу, в одежду. Хорошо, что девочка не разу не обернулась. С той минуты, когда они выбрались в пустыню, Скалли уже не сомневалась, к кому она едет.
Скалли обогнула очередной каменистый холм, поросший колючками, и остановилась.
Велосипед лежал прямо на земле. Вокруг никого не было видно. Скалли подошла ближе. Никого и ничего. Вот только под ногами что-то пружинит. Он посмотрела вниз — все тот же песок и галька. Чуть толкнулась носками — да, пружинит. Доска. Значит, люк. А вот и дверная ручка — на земле валялся кусок старой растрепанной пеньковой веревки, поначалу Скалли не обратила на него внимания, в пустыне мусора хватало.
Люк открылся с тихим скрипом, песок посыпался на уходящие вниз ступени. На лестнице и без того хватало песка. Пришлось идти осторожно. Если бы в погребе Скалли ждал недоброжелатель, он сграбастал бы ее без малейших усилий — оценить обстановку она смогла, только когда спустилась вниз и глаза привыкли к полутьме.
То есть полутьма была сейчас, при открытом люке. Атак дети, похоже, куковали в темноте. Гибсон сидел на грубо сколоченной лежанке, глядя на Скалли с упреком в глазах. Девочка стояла рядом и выглядела виноватой и напуганной.
— Не надо было вам сюда приходить, — тоном человека, который уже устал втолковывать очевидное, сказал мальчик. — Вы приведете их ко мне.
— Здравствуй, Гибсон, — поздоровалась Скалли. — Я пришла, чтобы защитить тебя.