С этими словами он вернулся на своё место и вновь продолжил вращать на ладони парящие металлические шарики, а я посмотрел на меч на своих коленях.
Интересный вышел разговор, информативный. Слепой псих, которого большинство в команде сторониться, оказался мудрецом с ясным взором и чистым разумом. Причуда этого человек мне понятна, как и его возможная придурь, но окружающие его люди глупы, раз не замечают этого.
Его речь про то, что я стал сильнее, очевидно касалась печатей. А вот слова про японских мастеров оказались полезной информацией. Неужели в этом мире кто-то добился хоть каких-то начинаний в постановке печатей на душу? Хотелось бы выяснить больше, со временем.
В любом случае — астральные формы печатей готовы. Скорость завяная на Усиление, а Регенерация на Свет. Осталось теперь ждать, пока энергия заполнит их и раз уж мы летели в сторону Зоны, то это будет даже быстрее, чем я рассчитывал. Не стоит также упускать того, что Скверна может опять себя проявить в этом походе. Её аппетиты я прочувствовал в полной мере, как и угрозу не только для меня, но и остальных. И то, что Кутузов постоянно держит меня в поле зрение, подтверждало это.
Работа с печатями немного утомила и я успел задремать, пусть и не терял бдительность. И в какой-то момент самолёт пошёл на снижение. Давление в ушах выросло, появился звон, но он быстро исчез. Команда и Кутузов стали готовиться к посадке. Но отнюдь не такой, какая предполагалась.
— Эй, новенький, ты же не боишься высоты? — со смешком спросила Сова, стрельнув в меня голубыми глазами. Остальные поддержали её веселье, но Кутузов рявкнул и все заткнулись.
Свет ламп в салоне самолёта сменился на зелёный и задняя часть, имеющая форму аппарели, стала опускаться. Внутрь сразу же проник ледяной ветер, но доспехи были рассчитаны и на это. Точнее, поддоспешник, зачарованный на регуляцию температуры.
Команда напялила на себя какие-то рюкзаки и по одному двинулась на выход, где формировала двойки. Кутузов же подошёл ко мне и протянул такой же рюкзак:
— С парашютом прыгать умеешь?
Вопрос, конечно, своевременный. А потому я ответил:
— Нет.
Подгорный и Тихий, что проходили в этот момент рядом, удивлённо на меня посмотрели, а генерал выругался.
— Ладно, хрен с ним, прыгнешь со мной, — кивнул он недовольно.
Но чего он не ожидал, так это моего ответа на подобное:
— Нет.
Вот теперь охренели все, кто ещё не покинул самолёт и даже сквозь рёв ледяного ветра услышал наш разговор. Генерал уже набрал в грудь воздуха и хотел что-то сказать, но я поднялся с сиденья и твёрдым шагом пошёл на выход.
— Виктор! Виктор, мать твою, ты куда собрался без парашюта⁈ — орал Кутузов, побагровев. — Сдохнуть решил раньше времени⁈
Я на него внимания не обращал, как на остальную команду, начавшую разводить суету из-за моей выходки. Один только Шипер спокойно стоял на другой стороне аппарели и держался за ручку, попутно закрепляя карабин к стальному тросу.
Внизу расстилались облака, виднелись заснеженные горы и густые леса. Сибирь, как её назвал Кутузов, казалась суровым краем, чем-то напоминавшем Хладные Горы. Но и в тоже время мне здесь нравилось, чувствовалась какая-то дикость и необузданность природы.
Я увидел, куда примерно направлялись спрыгнувшие вниз близнецы и Никс. Зона высадки сложилась в голове, как и приблизительная карта местности.
Кутузов уже шёл ко мне твёрдым шагов, сжимая кулаки. В глазах его пылало раздражение, но дойти он не успел. Я развернулся спиной к пропасти и, раскинув руки в стороны, под ошеломленные выкрики Совы и Живы, упал вниз.
— ПОТЁМКИН, КАКОГО ХРЕНА?!!! — донёсся до меня яростный вопль Кутузова, а затем из самолёта выпрыгнул и он сам.
Я же впервые за долгое время в этом мире по настоящему улыбнулся. Не из-за реакции генерала, хотя и она порадовала. Не люблю я, когда меня используют или пытаются манипулировать. И пусть это похоже на ребячество или старческий дерьмовый юмор, но мне плевать. Пусть понервничает немного, чтоб не расслаблялся.
Вслед за Кутузовым из самолёта прыгнули и остальные, а я сгруппировался и рыбкой нырнул вниз. Ледяной воздух засвистел в ушах, ветер ударил в лицо будто молотом по наковальни, а глаза пришлось слегка прикрыть.
Земля приближалась. Стремительно, неостановимо. Деревья стали ближе, как и снежное покрывало внизу. Я увидел, как приземлились Никс с близнецами и Рывком Света скорректировал курс.
Да, прыгать с так называемым парашютом я не умел, но это и не требовалось. Не после того, как мне довелось сигануть с Подъёма Высших в Хладных Горах. И всё ради одной валькирии, к которой тогда ещё молодой Август Соларис не ровно дышал.
За несколько десятков метров до земли, я начал действовать. Сразу три Рывка Света подряд, один из которых стабилизировал падение, а другие два — посадку.
Взрыв от моего приземления разметал волны снега, подняв в воздух небольшие облачка из снежинок.
— Чтоб меня черти драли! — раздался ошарашенный крик Никса, рядом с которым я и совершил посадку. Маг смотрел на меня широко раскрытыми глазами и не мог поверить в увиденное. — Да кто ты, нахрен, такой, Витя⁈
Вот только отвечать я ему не стал и вместо этого вытащил из-за спины щит, а из ножен — меч.