Бусинка рассмеялась звонко и лукаво сказала:
— Ты неправа, сила дает тебе выбирать, именно сильный может себе позволить делать то, что хочет. Ты путаешь инстинкты со здравомыслием. Инстинкты — это твоя любовь, все замешено на чувствах, эмоциях, которые иногда плохие советчики. А здравомыслие — это магия, ее зов, который она бросает в пространство, чтобы найти подходящего для носителя напарника, истинную пару.
— Ага, все-таки она вмешивается, и Октаголд не просто так вдруг поменял свое отношение ко мне.
— Есть магия, есть тело, в котором живет эта магия, — нравоучительно сказала Бусинка. — Любовью принято считать жизнедеятельность организма, запахи, феромоны, размер и цвет, разум во всей этой какофонии не участвует. Зов отвечает за притяжение истинной пары мага, об этом, как я поняла, давно не говорят, маги стали слабее, и сила мало кого направляет для создания настоящего союза сил. Магия не затмевает разум, как это делает ваша любовь, когда, казалось бы, молодая красивая девушка выбирает морального урода, который унижает ее и даже бьет. Ну, где тут разум? А магия, показывая истинную пару, дает выбор: ты, или соглашаешься, или ждешь другого.
— Все это, конечно, интересно, — я уже подошла к столовой, из которой доносился гул голосов, — И, может быть, мы еще поговорим потом о магии и любви, и что главнее, тело, разум или магия, а пока не отвлекай меня.
Бусинка фыркнула и пропала из нашего общего пространства.
Я сразу заметила, что добавили еще стол, и подумала, что пора открывать большую столовую, больше двадцати человек в комнате, рассчитанной самое большее на десять, это много. Тор закрыл за мной дверь, а все присутствующие обернулись посмотреть на меня.
— Дорогая, ты опаздываешь, — Милира нахмурила темные брови и изящно кивнула мне на пустующее место возле себя.
Октаголда я нашла глазами сразу, невозможно пропустить такой жаркий и многообещающий взгляд, от которого по телу огненная волна прошлась.
Рядом с ним сидел его друг, с не менее жарким взглядом только если Даймон смотрел на меня с ноткой страстного голода, то Савор осмотрел меня небрежно и недовольно. Вот что я этому дракону сделала, что он так меня взъелся?
Что сразу бросилось в глаза. В первые встречи Милира пыталась посадить Октаголда поближе к нам, теперь он сидел далеко и рядом с Делорой. Я хмыкнула про себя, а Милире ответила:
— Были дела, мама.
— Выбрать платье не такое уж и большое дело, — Савор, видимо, решил, что меня нужно обязательно унижать при каждой встречи, чтобы его друг проникся и перестал смотреть на меня, как на будущую пару.
Презрительно усмехнувшись мне, дракон опять обратил внимание на свою тарелку, делая вид, что не нуждается в моем ответе, Даймон нахмурился, с недовольством посмотрев на друга, ноздри раздулись от сдерживаемого гнева.
— Ну что вы, ниер Савор, чтобы выбрать платье, у меня есть служанка.
Савор уже открыл рот, чтобы мне ответить, а я села за стол при помощи Ару, который задвинул стул и неслышно встал за моей спиной, готовый услужить.
— Ниер Октаголд, — перевела на себя внимание госпожа Ириш, — есть ли вести, когда придут войска императора? — ее голос был хриплым, тихим, никогда бы не узнала в этой почерневшей от горя женщине ту самоотверженную воительницу, что помогала другим женщинам защищаться от монстров.
Селия сидела рядом с матерью и тихо ковырялась в тарелке, не обращая ни на кого внимание. Другие гости о чем-то переговаривались, но вопрос заинтересовал всех, вон даже Леер перестал заливаться соловьем, окучивая свободных девиц, примкнув ко всеобщему интересу. Считалось, что как только прилетят войска императора, станет легче жить. Они всех спасут, уничтожат монстров, и наступит наконец-то лето.
— Имперские войска прибудут через два месяца, — спокойно сказал Октаголд, и две женщины в возрасте испуганно вскрикнули, — никто нас спасать не будет, — оборвал все надежды людей полукровка. — Они полетят в скопление Витрума, чтобы узнать, откуда приходят монстры.
— Центру всегда не было дела до нас, — возмущенно сказал незнакомый мне тучный мужчина.
Больше высказываться никто не спешил. Над столом повисла давящая, тягостная тишина. Раздавались лишь стук приборов, потрескивания огня в камине и завывания ветра за окном.
Через пару минут тихие разговоры возобновились, но того уютного спокойствия уже не было.
Когда обед завершился, я поняла, что Ирмат опять не стал присутствовать за столом. Теперь нужно идти его искать… или сначала поговорить с Октаголдом, вдруг он улетит сегодня вечером.
Я вздохнула и в потоке гостей пошла на выход из столовой, надеясь, что Селия меня не перехватит. Мне было жаль подругу, но выслушивав еще несколько часов дифирамбы Ирмату, или вытирать ей слезы, это тяготит. Наверно я плохая подруга…
— Госпожа Куар, мне нужно с вами поговорить, — Октаголд взял меня за руку.
— О чем вам говорить с моей дочерью? — активировалась Милира.
— Нужно уточнить некоторые вопросы о новых жителях, сколько сможет вместить ваш замок.
— Говорите об этом со мной, — Милира величественно взмахнула рукой, указывая в сторону кабинета.
— В прошлый мой визит вы весьма отчетливо сказали, госпожа Куар, что не знаете, как управлять питомниками, и не интересуетесь делами вашего острова. Всем этим занимался ваш муж, а после его смерти — ваша дочь, так позвольте спросить, о чем мне с вами разговаривать?
Глаза Милиры удивленно расширились, она старалась найти достойный ответ для Октаголда и не уронить лицо.