Балканские мифы: читать начало книги онлайн

Проживший четыре жизни

Еще одним неординарным исследователем балканского — точнее, черногорского и албанского — фольклора и соответствующих обычаев был человек, чья судьба выделяется на фоне ученых, какими бы впечатляющими ни были их достижения. Это Марко Милянов (1833–1901) — черногорец, проживший, по выражению Бориса Путилова, четыре жизни, осуществивший «четыре предоставленных ему судьбой и историей дела в рамках единой биографии»[104]. Он был одновременно носителем устной традиции, сказителем и собирателем народного творчества, самобытным литератором и в каком-то смысле героем песен — воином, воеводой черногорского племени кучей, принимавшим непосредственное участие в борьбе против Османской империи. Так, в битве при Фундине, состоявшейся 2 августа 1876 года, войско черногорцев под командованием Марко Милянова и еще одного воеводы, Ильи Пламенаца, уступая противнику по численности более чем вдвое, одержало впечатляющую победу, обеспечив благоприятный исход черногорско-турецкой войны 1876–1878 годов. Говорили, что его не берет пуля и что он здухач — рожденный от змея колдун, способный сражаться с врагом во сне.

Среди трудов Марко Милянова — все они были опубликованы после его смерти — вспомним «Примјери чојства и јунаштва» («Примеры человечности и героизма», 1901), сборник преданий и историй об отважных героях, иллюстрирующий качества, которыми должен обладать юнак, доблестный витязь. «Чојство» буквально означает «человечность», и в это понятие в изложении Милянова входили «благородство, человеколюбие, готовность к добру и милосердию, самопожертвованию, приверженность чести и достоинству…»[105]. Герои погибают, но остаются жить в песнях и преданиях.

Вторая книга Милянова, «Племе Кучи у народној причи и пјесми» («Племя кучей в народных преданиях и песнях», 1904), содержит юнацкие песни племени кучей и идеализированное, эпическое изложение их истории. Здесь следует отметить, что он не был историком в современном понимании термина, опирался на устную традицию, в которой реальные события, достойные запоминания, неизбежно превращаются в легенды, — и потому в его повествовании практически отсутствуют даты и хронология в целом не всегда соответствует той, которую можно восстановить, если руководствоваться письменными свидетельствами. Борис Путилов справедливо считал, что «Марко Милянов находился во власти эпического сознания»[106], которое не разграничивает реальность и вымысел, достоверное и невероятное, а опирается на преемственность традиций.

^{Воевода Марко Милянов.}

^{Милан Јовановић / Народна библиотека Србије}

И наконец, труд «Живот и обичаји Арбанаса» («Жизнь и обычаи албанцев», 1908) содержит описание жизненного уклада и обычаев албанского народа, который Марко Милянов очень уважал (и к тому же сам был наполовину албанцем по матери) и с которым стремился сохранять добрососедские отношения. Хотя автор признается, что его рассказ не всеобъемлющий, поскольку нацелен в первую очередь на описание народного духа, а не каких-то четко установленных реалий, книга все равно до сих пор представляет интерес как уникальный источник сведений о мироощущении этого балканского народа на рубеже XIX–XX веков.

Королева высокогорной Албании

Мэри Эдит Дарем (1863–1944) была старшей из девяти детей в семье лондонского хирурга Артура Эдварда Дарема. После его смерти ей пришлось взять на себя заботу о больной матери, и бремя оказалось настолько тяжелым, что подорвало ее собственное здоровье. Эдит было 37 лет, когда доктор посоветовал ей отправиться в заграничное путешествие, чтобы отдохнуть и набраться сил. Она отправилась на Балканы и посетила Далмацию и Черногорию, после чего, вернувшись в Лондон, занялась изучением сербохорватского языка и балканской истории. Эти знания ей пригодились, ведь впереди было еще множество опасных и увлекательных путешествий.

^{Черногорские женщины. Эдит Дарем, иллюстрация к книге Through the Lands of the Serb («В сербских краях»), 1904 г.}

По образованию Эдит была художницей, ее иллюстрации к кембриджской энциклопедии по естественной истории отличаются хорошей техникой исполнения и любовью к деталям, да и во время своих странствий она делала многочисленные зарисовки, вошедшие в некоторые изданные книги. У нее также случались персональные выставки с графическими и акварельными работами. Но стечение обстоятельств привело к тому, что художница увлеклась этнографией — и Балканами, а позже конкретно Албанией, ее историей, бытом, племенами — и добилась известности именно на этом поприще.

Through the Lands of the Serb («В сербских краях») — так назывались ее путевые заметки, опубликованные в 1904 году. Книга состоит из трех частей, в которых описан маршрут, включавший Котор, Негуши, Цетине, Подгорицу, Риеку, Антивари (Бар), Шкодру, Белград, Смередево, Ниш, Пирот, Крушевац, Колашин, Дечани и закончившийся возвращением в Подгорицу. Уже в первом своем путешествии по балканским землям Эдит старательно избегала мест, предназначенных для туристов, не задерживалась нигде надолго, чтобы увидеть как можно больше, и с горечью отмечала, что множество живописных уголков сровняли с землей из-за желания обеспечить чужакам привычный уровень комфорта. Бытовые неудобства и опасности дорог, где вполне можно было расстаться не только с кошельком, но и с жизнью, ее совершенно не пугали. Она интересовалась всем — от легенд до способов земледелия, специфичных для региона, где кругом одни горы и мало плодородной почвы, — и записывала все, о чем узнавала, выпуская после очередного визита на Балканы новый травелог. Больше всего ее поражали нравы местных жителей с их зачастую трагической, кровавой историей. С каждым разом она приезжала на Балканы все более осведомленной и вовлекалась в их жизнь сильнее.

^{Образцы традиционных боснийских татуировок из книги Эдит Дарем «Некоторые сведения о происхождении племен, законах и обычаях Балкан».}

^{M. E. Durham. Some tribal origins, laws, and customs of the Balkans, 1928}

В 1909 году Эдит выпустила третью книгу из семи — High Albania («Высокогорная Албания»), которая до сих пор остается ее самым известным опубликованным трудом и ценным источником информации о жизни албанцев, об их нравах и воззрениях. Впоследствии в своих путешествиях и исследованиях эксцентричная англичанка сосредоточилась на этом регионе, который в начале прошлого века был в Европе одним из самых изолированных и отсталых. Она не только странствовала, записывая наблюдения и образцы фольклора, собирая предметы одежды и украшения для своей коллекции, но и занималась благотворительностью, искала спонсоров, готовых платить за медикаменты и еду для нуждающихся, помогала местным жителям в меру своих возможностей и сил. В конце концов Эдит Дарем стала членом Королевского антропологического института Великобритании и Ирландии, но от участия в теоретических диспутах воздерживалась, поскольку была этнографом-самоучкой, и продолжала вести свои исследования привычным образом.

Чем больше Эдит узнавала Албанию и албанцев, тем сильнее вовлекалась в их жизнь и тем ревностнее отстаивала интересы, в том числе путем политических заявлений, писем и газетных публикаций, которые приобретали все более отчетливую антисербскую направленность, за что ее жестко критиковали оппоненты из числа британских интеллектуалов (но она, как мы помним, ничего не боялась). Албанцы оценили подобную преданность: они называли англичанку Mbretëresha e Malësoreve («Королева горцев») и помнят о ее глубокой любви к Албании до сих пор.

Мы уже познакомились с балканскими богами и святыми, а также с героями эпических песен, юнаками и их противниками. Конечно, ими дело не ограничивается. Кто же еще населял волшебное измерение Балкан, какие новые и необычные (или, наоборот, знакомые под другими именами) персонажи нам встретятся?

Дикие люди, великаны и прочие

Может показаться, что мифическое сознание делит реальность на принадлежащую людям и сверхъестественным существам — демонам, покойникам, духам во всем многообразии форм, о котором речь пойдет в следующей главе. При этом два мира существуют параллельно и соприкасаются лишь в определенных местах, в определенные периоды. Однако есть важный нюанс, о котором не следует забывать: если в потустороннем мире обитали демоны, а человек мог туда попасть лишь в виде исключения (и, как правило, уже не возвращался — разве что ненадолго), то в так называемом мире людей жили не только люди и не только духи вроде водяных, домовых и так далее. Существовали племена и народы, которых Любинко Раденкович в своей подробнейшей статье, посвященной именно этой теме, коротко называет «чужими»[108]. Эти весьма непохожие друг на друга «чужие» были не демонами, а просто другими.

Например, согласно народным преданиям, за пределами изведанного мира (причем его можно понимать как в широком смысле, включающем все человечество — ну, по меньшей мере его балканскую или европейскую часть, — так и в узком, относящемся к определенному поселку и окрестным горам, лесам и прочим формам рельефа) простираются земли диких людей. Ту их разновидность, которая обитала неподалеку, могли повстречать охотники, дровосеки и просто путники, которых угораздило столкнуться с представителями первобытного народа где-нибудь в глуши. Такие инциденты, как правило, обходятся без кровопролития, потому что дикие люди, хоть и выглядят грозно, причудливо (косматые, бородатые, одетые в шкуры; у их женщин длинные груди, которые те закидывают на плечо), умом не блещут, многих вещей не понимают и сами боятся обычных людей. В поселки они пробираются тайком, чтобы воровать хлеб и молоко, а если какой-нибудь охотник угостит дивьего можа (слов. dívjí mož), тот обязательно его отблагодарит и поможет в нужный момент. Но вот если обычный мужчина приведет из леса дивью жену (слов. divja žena), чтобы жить с ней в горе и в радости, то первого будет больше. Как во многих аналогичных историях про вил, самодив и так далее, лесная жительница рано или поздно захочет вернуться туда, откуда пришла, и уведет с собой детей или просто убьет их. В Словении, где особенно много преданий об этих существах, водятся кривопеты — дивьи жены, у которых ступни обращены в сторону, противоположную нормальной[109].

Другая разновидность «чужих» — это народы более экзотические, обитающие намного дальше, в каких-то практически неведомых краях в самых отдаленных частях мира (по-прежнему людского, а не потустороннего). К ним относятся знакомые нам по многочисленным средневековым европейским бестиариям циклопы, иппокентавры, мантикоры, а также умеющие превращаться в волков невры и танефы, способные завернуться в собственные огромные уши. Еще один народ из этой же категории — хвостатые морские жители, так называемые фараоновы люди (хорв. faraunovi ljudi), произошедшие из египтян, которых накрыло водой во время описанного в Библии прохода Моисея через Красное море.

И наконец, еще две разновидности «чужих», одна из которых, согласно поверью, предшествовала людям, а другая должна была прийти им на смену: первыми были исполины, жившие на земле давным-давно, вторыми — карлики. Исполины, или великаны, были созданы раньше людей; ростом каждый из них был с самое высокое дерево в лесу или еще выше, а человек мог сравняться разве что с великанским пальцем. Жили они очень долго, сотни лет, и могли скорее устать от жизни, чем умереть от болезней или ран. Образ жизни исполинов был достаточно примитивным: как и дикие люди, они добывали огонь трением, а из орудий труда пользовались лишь топорами. Их племя в конце концов погибло, будучи наказанным за идолопоклонство и дерзкий нрав. Всевышний то ли покарал исполинов, наслав всемирный потоп, то ли просто превратил в камень.

Любинко Раденкович перечисляет в указанной статье варианты названий представителей исполинского племени, поражающие своим разнообразием: дивы, дивљаны (серб., хорв.), жиганты (Юго-Западная Хорватия, от итальянского gigante), уидови, уидани (Далмация, Черногория, Босния и Герцеговина, Южная и Восточная Сербия, от итальянского guideo, то есть «иудей»), жидовцы (болг.) и так далее[110].

Легенда о Златороге

Согласно преданиям, бытующим в Альпийском регионе Словении, Златорог (Zlatorog) — белая серна с золотыми рогами, которая вместе с сородичами пасется на горе Триглав — высочайшей вершине Юлийских Альп, — и подчиняется лишь обитающим там же фатам, предсказывающим судьбу новорожденных (к ним мы вернемся в пятой главе). Златорог владеет сокровищами горы Богатин, которые стережет многоголовый дракон, и добыть их мог лишь человек, заполучивший его золотой рог (хотя бы частицу, которая делала змея-стражника смирным, как ягненок). Кроме того, это существо считали бессмертным: если Златорог был ранен, из первой же капли его крови вырастал волшебный цветок (мифическая триглавская роза), и он, съев его, исцелялся.

^{Гора Триглав на картине Антона Карингера (1829–1870).}

[104] Путилов Б. Н. Экскурсы в теорию и историю славянского эпоса. СПб.: Петербургское востоковедение, 1999. С. 265.

[105] Путилов Б. Н. Экскурсы в теорию и историю славянского эпоса. СПб.: Петербургское востоковедение, 1999. С. 267.

[106] Путилов Б. Н. Экскурсы в теорию и историю славянского эпоса. СПб.: Петербургское востоковедение, 1999. С. 269.

[108] Раденкович Л. Великаны, дикие и иные «чужие» люди // Etnolingwistyka. Problemy Języka i Kultury, 2008, № 20. С. 95–106.

[109] Ivančič Kutin B. Narečna poimenovanja za divje žene z nazaj zasukanimi stopali // Jezikoslovni zapiski, 2016, Letnik 22, številka 1. P. 91–102.

[110] Раденкович Л. Цит. соч. С. 96–97.