Балканские мифы: читать начало книги онлайн

^{Скандербег. Гравюра на основе портрета работы Кристофано дель Альтиссимо (1525–1605).}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Есть легенда, согласно которой накануне появления на свет будущего героя Воисаве приснился вещий сон: она увидела кулшедру — хтоническое драконоподобное чудовище, объявшее своим телом всю Албанию, погрузившее хвост в Адриатику и протянувшее окровавленную морду к османской границе, где оно пожрало всех врагов[96]. В других преданиях Скандербега сравнивали уже не с кулшедрой, а ее противником — сверхъестественным защитником человечества, который называется драгуа[97].

В детстве будущего героя отправили к туркам в качестве заложника. Он вынужденно принял ислам и прославился как воин и офицер до такой степени, что его прозвали Искандер-беем, то есть Александром, в честь Александра Македонского (Скандербег — албанизированная версия этого прозвища). В 1440 году он был назначен санджакбеем санджака[98] Дибра, чья территория в наше время поделена между Албанией и Северной Македонией. Через три года польский и венгерский король Владислав III объявил крестовый поход против турок, и 3 ноября 1443 года уже упоминавшийся ранее Янош Хуньяди освободил от них город Ниш. Скандербег вместе с верными воинами отрекся от ислама и вновь принял христианство, а позже захватил крепость Круя и объявил о начале борьбы с завоевателями. В следующем году он устроил в городе Лежа собрание албанских князей и предводителей свободных племен, в результате чего был заключен военно-политический союз — Лежская лига, просуществовавшая до 1451 года.

^{Искандер-бей и его слуга. Картина Джона Фредерика Льюиса. 1848 г.}

^{An Van Assche / Shutterstock}

На протяжении двадцати пяти лет Скандербег довольно успешно оказывал сопротивление туркам, демонстрируя недюжинный политический и военный талант. Умер он во время одного из походов, но не от ранения, а от малярии. Накопленного резерва прочности хватило ненадолго: Албания (как и другие балканские государства) была завоевана Османской империей и утратила независимость вплоть до начала XX века.

С учетом сказанного нет ничего удивительного в том, что образ Скандербега воспевался уже давно, а в современную эпоху вдохновляет писателей: например, албанский прозаик и поэт Исмаиль Кадарэ, лауреат Международной Букеровской премии, в 1970 году издал роман Kështjella («Крепость»), основанный на истории борьбы Георгия Кастриоти с османскими завоевателями.

^{Крепость Круя.}

^{Austrian National Library}

Что касается фольклорных произведений, то в песне «Осада Круи» звучит обещание: «Никогда враги не будут в Круе, никогда и до скончанья века»[99]. В песне «Скандербег и Балабан-паша» последний обещает султану привезти Георгия Кастриоти живым или мертвым, но тот выходит из затруднительного положения благодаря помощи союзников и собственному благочестию. Балабан-паше он отрезает ухо и отпускает, чтобы того наказал за бахвальство сам султан.

Песня «Смерть Скандербега» полна объяснимого трагизма:

Первое документальное свидетельство существования боснийских эпических песен нам представил словенец Бенедикт Курипечич, дипломат XVI века на службе у Габсбургской империи. Отдельные песни сохранились в дневниках и путевых заметках разных путешественников, но полноценное исследование состоялось лишь в начале XX века.

Затеял его американский филолог и фольклорист Милмэн Пэрри (1902–1935), под руководством которого в 1930-х годах случились две экспедиции на Балканы, а продолжил студент Альберт Лорд (1912–1991) после трагической гибели учителя в результате несчастного случая. Часть записанных ими песен происходит из регионов, входящих в состав современной Боснии и Герцеговины. А. Лорд впоследствии защитил диссертацию и в 1960 году опубликовал ее переработанный и дополненный вариант в виде научного труда под названием «Сказитель» (The Singer of Tales), посвященного устному эпосу и тем, кто на протяжении веков и тысячелетий передавал его из уст в уста — в первую очередь Гомеру, но и множеству балканских гусляров, с которыми Перри и Лорд успели пообщаться и записать их песни.

Одним из основных источников Пэрри и Лорда стал гусляр Авдо Меджедович (ок. 1875–1955), исполнявший песни[101], по эпическому размаху и количеству строф сопоставимые с «Илиадой» и «Одиссеей». Помимо фрагментов и пересказа сюжета этих и других песен, «Сказитель» также дает читателю возможность ознакомиться с бытом гусляров и их слушателей, и хотя то и другое относится к началу XX века, а также к конкретным боснийским обычаям и традициям, которые, разумеется, не универсальны для Балкан, все-таки благодаря проделанной двумя американскими учеными работе мы можем более отчетливо представить, какую роль играли балканские — и не только — сказители в былые времена: «Сказитель эпоса — это создатель эпоса. Певец, исполнитель, слагатель, поэт — это один человек, рассматриваемый с различных точек зрения, но в одно и то же время. Пение, исполнение и сложение эпоса — это разные аспекты единого события»[102].

Боснийский эпос в основном носит героический и в некотором смысле реалистический характер, в нем преобладают сюжеты, связанные с битвами, поединками, завоеваниями, захватом добычи, местью и так далее, а мифический элемент при этом отсутствует или сведен к уже знакомому минимуму вроде вил-помощниц или эпитета «змей» в отношении особо ярких героев. Например, горная вила поила своим молоком Муйо Хрницу, центрального персонажа многих боснийских песен, отчего он приобрел сверхъестественную силу.

Эпосы разных народов, как правило, посвящены подвигам героев. На примере Балкан мы видим, что мифический элемент в описании этих подвигов может практически отсутствовать (не считая того, что деяния юнаков без всякого волшебства нередко приобретают сверхчеловеческий размах — на то они и богатыри). Вместе с тем эпическая песня может быть буквально пропитана волшебством; и, конечно, в ней вполне могут присутствовать наряду с людьми разнообразные сверхъестественные существа. Как показывает эта глава, чаще всего в роли таких существ выступают горные и лесные вилы или самодивы, а также духи судьбы оры — прекрасные, своенравные, иной раз очень злые балканские феи, которые могут поделиться с героем силой самой природы и предсказать (и тем самым предопределить) его судьбу. И, конечно, есть песни по-настоящему мифические, о богомильских и апокрифических персонажах, о солнце и луне — о том, почему мир такой, какой он есть.

Глава 4. Сокровища и загадки балканского фольклора

Человек с волчьим именем

Исследователей балканского фольклора так много, что попытка окинуть взором их творчество в рамках одного раздела обречена превратиться в беглое и тривиальное перечисление имен и заслуг. Именно поэтому остановимся лишь на некоторых наиболее ярких и интересных персоналиях — и первым в списке, конечно, будет человек, которому Сербия обязана современным литературным языком и модифицированным кириллическим алфавитом (вуковицей).

Вук Стефанович Караджич (1787–1864) родился в селе Тршич недалеко от сербского города Лозница. Он был шестым и единственным выжившим ребенком в семье, нареченным Вук, поскольку считалось, что это имя отпугивает вештиц (ведьм) и оберегает дитя[103]. Ничто в начале его жизненного пути не говорило о том, что судьба этого мальчика окажется необыкновенной, что его труды повлияют на мироощущение целого народа. Он не доучился в школе в Лознице, поскольку был вынужден вернуться домой из-за эпидемии чумы, и не задержался в Троношском монастыре: отец забрал его, решив, что лучше уж пусть сын пасет свое стадо, а не монастырское. Дальше Вук постигал науки — какие мог — по книгам, и его считали умным парнишкой, хотя такая ученость сама по себе вряд ли могла привести к итогу, который сложился благодаря стечению обстоятельств.

В 1804 году началось Первое сербское восстание, и отец Вука присоединился к его участникам. Однако грамотный юноша, ставший писарем, оказался куда более ценным и желанным союзником повстанцев. Позже Вук отправился учиться дальше в гимназию в городе Сремски-Карловцы, где познакомился с Лукианом Мушицким, который в будущем немало помог ему с исследованиями сербского фольклора и разработкой унифицированных правил правописания. Правда, гимназиста из юного Караджича не получилось: он уже не подходил для учебы по возрасту. Таким образом, реформатор сербского языка был по большому счету самоучкой.

Череда жизненных перипетий и политических событий привела Вука в 1813 году в Вену, где судьба свела его с ученым библиотекарем императорской библиотеки и цензором славянских книг и газеты «Сербские новости» словенцем Ернеем Копитаром. Именно Копитар оказался тем, кто подтолкнул Вука к делу всей его жизни — созданию грамматики и азбуки современного сербского языка, а также публикации сербских народных песен, известных с сельского детства и специально собранных впоследствии в разных частях страны.

А дальше был трудный путь, полный удач и провалов, безденежья, путешествий (в том числе в Петербург), запретов (не стоит думать, что новые правила сербского языка всюду встретили с распростертыми объятиями), открытий и новых удивительных знакомств. Еще одним другом и вдохновителем Вука Караджича стал Яков Гримм — да, тот самый немецкий филолог, брат Вильгельма Гримма, — которого собранные песни и предания привели в такой восторг, что он даже начал учить сербский язык, писал о сборниках Караджича, переводил и редактировал его тексты, знакомил с ними культурную общественность Европы — причем весьма успешно.

Таким образом, Вук Караджич оставил неизгладимый след в сербской словесности, сберег для потомков огромное количество народных песен, а также сказок, пословиц и поговорок, повлиял на то, каким образом Сербию воспринимали за рубежом в XIX веке. Его вклад в развитие сербского языка и литературы трудно переоценить, и в настоящее время память этого человека чтят и сербы, и исследователи сербского фольклора по всему миру.

^{Вук Стефанович Караджич. Литография Йозефа Крихубера (1800–1876).}

^{Anonimno (1892). Vuk Štefanovič Karadžič. Dom in svet (Ljubljana), volume 5, issue 12 / National and University Library of Slovenia}

[96] Doja A. Mythology and Destiny // Anthropos, 2005, vol. 100. P. 454.

[97] О битве драгуа с кулшедрой подробнее рассказано в пятой главе.

[98] Санджак — административная единица в Османской империи, меньше вилайета (провинции), но больше кадылыка (уезда). Санджакбей, таким образом, аналог губернатора.

[99] Пер. А. Ладинского.

[101] М. Перри и А. Лорд записывали не только тексты. Одну из фонограмм с исполнением Авдо Меджедовича можно прослушать здесь: Золотухин В. Боснийский сказитель поет эпос // Арзамас: сетевое издание. URL: https://arzamas.academy/micro/golos/23 (дата обращения: 18.07.2024).

[102] Лорд А. Б. Сказитель. М.: Восточная литература, 1994. С. 25.

[103] Подробнее о жизни Вука Караджича можно прочитать, например, во вступительной статье Ю. Смирнова. См.: Сербские народные песни и сказки из собрания Вука Стефановича Караджича. М.: Художественная литература, 1987. С. 3–22.