Астрологические мифы: читать начало книги онлайн

^{Wikimedia Commons}

Казалось бы, все тщательно продумали, но «идеальных гороскопов не бывает». Угрожающий Марс в оппозиции Юпитеру, слабое положение Луны, ретроградное движение Юпитера нельзя назвать добрыми знаками. Выбранная позиция Марса могла быть связана с воинственным характером государства и предположением, что городу предстоит стать центром могучей империи, которая ведет борьбу со многими противниками. Меркурий управляет 7-м домом (домом врагов), но в данном случае он находился в знаке Рака, где предельно ослаблен, в отличие от укрепляющегося восходящего Юпитера. Меркурий пребывал в 8-м доме (смерти), то есть неприятности должны были обрушиться не на Багдад, а на его врагов. Будучи покровителем города, Юпитер берет верх с помощью Солнца в знаке Льва. Даже если рассмотреть положение других планет, видно, что все подобрано с таким расчетом, чтобы Багдад долго существовал и возрождался после любой катастрофы (увы, катастрофы и крушения на его пути неизбежны). Что ж, гороскоп пока себя оправдывает: Багдад не раз оказывался в руках врагов, но неизменно возрождался и расцветал, чего не скажешь о многих других восточных столицах и крупных городских центрах.

Дом мудрости (Бейт аль-хикма) был основан халифом Абдуллахом аль-Мамуном в Багдаде в 820-х годах. В 829 году при нем появилась обсерватория в пригороде Шаммасийя, а затем вторая — в Дамаске. Возглавил Дом мудрости ученый Сахль ибн Харун. Мутазилиты активно приглашали в столицу халифата ученых из разных регионов, независимо от их религиозных взглядов. Еще в 794 году началось производство бумаги, поэтому не только в Багдаде, но и в других крупных городах работали три десятка библиотек.

Астрологии в халифате придавали первостепенное значение, поскольку правители рассчитывали на помощь предсказателей. Если на христианском Западе астрологию беспрестанно критиковали, то в исламском мире времен раннего Аббасидского халифата ничего подобного не было. Астрономия и математика считались лишь подспорьем для астрологии: ее называли «ильм аль-пуйюм», то есть «наука звезд». Поначалу шли активное собирание и перевод текстов, а потом наступило время их переосмысления и переработки.

За подбор переводчиков и организацию их работы отвечал Хунайн ибн Исхак аль-Ибади, врач и переводчик, владевший четырьмя языками. Сам он перевел на арабский труды Аристотеля и Платона, а также сочинения античных медиков Гиппократа, Галена и Диоскорида. Сын астролога Наубахта аль-Фариси, Абу Сахль аль-Фадль, перевел трактат Веттия Валента.

Книги собирали всюду — от Индии до Европы. Специальное посольство халиф аль-Мамун отправил в Византию к императору Феофилу, а тот в ответ прислал в Багдад группу своих подданных во главе с патриархом Иоанном Грамматиком, иконоборцем и поклонником светского знания, который интересовался астрологией (о нем см. в главе 5).

Вступление в Багдад войск монгольского хана Хулагу 12 февраля 1258 года положило конец блестящей истории Дома мудрости: его здания были разрушены, а книги выброшены в воды Тигра. Почти весь город превратился в руины, перестала функционировать ирригационная система. Так наступил период длительного упадка. Впрочем, и в этой ситуации не все было безнадежно. Персидский ученый ат-Туси убедил Хулагу построить обсерваторию в Мараге, на северо-западе Персии, воспользовавшись интересом хана Чингизида к астрологии (см. подробнее об этом в приложении 1 «Термины и инструменты»). Школы, распространившиеся от Багдада в разные части бывшего Омейядского халифата, продолжали существовать, а некоторые работают и по сей день. Первый университет в Кайруане (современный Тунис) и второй в Фесе (Марокко), центры учености в Каире, Кордове, Толедо (города Аль-Андалуса послужили мостом для распространения знаний в Западную Европу), Самарканд и двор сельджукского султана Мелик-шаха, где через персов распространялись астрология и другие дисциплины, уточненный календарь Омара Хайяма и многое другое стало не только частью «золотого века ислама», но и важными связующими нитями культуры Европы и Азии, непосредственно от Согдианы и Синда до Феса и Толедо и дальше в совсем другие края.

^{Посольство Иоанна Грамматика (изображен с нимбом) от императора Феофила (справа) к аль-Мамуну (слева). Византийская рукопись «Хроника Иоанна Скилицы», XII–XIII вв.}

^{Biblioteca Nacional de España}

Важную роль в установлении «золотого века ислама» сыграла династия визирей первых багдадских халифов — род Бармакидов. Изначально это были персы-буддисты из Хорасана, обратившиеся в ислам (слово «бармак» означало верховного жреца в буддийском храме Навхабар на территории современного Афганистана, где располагался центр науки в доисламские времена). Семья была состоятельная и знатная, на службе арабам она увеличила свои богатства и приобрела исключительное влияние, фактически определяя политику государства — но всегда на благо халифата, укрепляя единство разных этнических и религиозных групп. Сохранилось немало описаний визирей этой династии, есть оно даже в «Путешествии на Запад» китайского автора Сюаньцзана. Халид ибн Бармак участвовал в проектировании и строительстве Багдада, все его родственники успешно управляли землями, приглашали ученых. Существует легенда, что круглая форма Багдада была скопирована с буддийского центра в Балхе, да и монастырь Навбахар тоже был круглым в плане. Так что есть все основания полагать, что форма Багдада восходит к центральноазиатским прототипам.

Астрологом был и последний визирь из рода Бармакидов — Джафар ибн Яхья. Он известен также как законодатель мод и красноречивый оратор, пригласивший в Багдад целый ряд выдающихся ученых и переводчиков из Гондишапура еще до основания там Дома мудрости. Согласно преданию, именно ему принадлежала идея начать производство бумаги в халифате на основе китайской технологии (мастера попали в плен во время наступления арабских армий на восток и удара по войскам империи Тан в 751 году на реке Талас, к северо-западу от Самарканда, где уже умели делать бумагу из хлопковых очесов). Такое нововведение в дальнейшем позволило изготовлять множество книг за умеренную плату. Причем характерной формой книги стал том-кодекс, а не свиток. Несмотря на долгую историю дружбы Джафара ибн Яхья с халифом Харуном ар-Рашидом, в начале 803 года визирь был убит по приказу правителя. После этого арестовали его отца и трех братьев (пережили Харуна и вышли на волю только двое из них), имения были конфискованы. Голову Джафара выставили на Среднем мосту Багдада, а туловище разрубили и повесили на двух других мостах. Сам халиф вскоре отправился в поход на Мерв и Хорасан, обвиняя Бармакидов в том, что они там все делали неправильно, но умер в походе. Выжившие братья Джафара стали впоследствии приближенными советниками и астрологами халифа аль-Мамуна, при котором был построен Дом мудрости. В сказках «1001 ночи» халиф Харун ар-Рашид предстает благородным и мудрым правителем, а визирь Джафар — злодеем и колдуном (например, в истории Аладдина). Впрочем, в «Рассказе о трех яблоках» Джафар становится умным детективом, расследующим дело об убийстве красавицы.

^{Беседа Аль-Кинди и Аристотеля. Арабская рукопись, XIII в.}

^{Qatar Digital Library}

Занятия астрологией нередко наводили окружающих на мысль о колдовстве. Разные тексты содержат полярные оценки деятельности Джафара и других Бармакидов. Но историки соглашаются, что эта династия много сделала для укрепления халифата и с ее отстранением от власти держава начала разваливаться на национальные и региональные образования. Сторонники, особенно персы, восхваляли Бармакидов, а противники и конкуренты обвиняли в неверии и преступлениях и (вполне обоснованно) в потакании персам. Но факт остается фактом: только им удавалось поддерживать порядок даже в самых мятежных провинциях.

Одним из первых выдающихся ученых халифата стал аристократ и личный врач аль-Мамуна по имени аль-Кинди (ок. 801–873). Примечательно, что он уделял особое внимание изучению не наследия персов и индийцев, а античных авторов: Аристотеля, Платона, Эвклида, Клавдия Птолемея. Одной из главных астрологических работ аль-Кинди был трактат «О небесных лучах», в котором он подробно разбирал аспекты воздействия небесных тел на земные события, вопросы медицинской астрологии и метеорологии. Всего он написал около 240 сочинений, значительная часть которых посвящена вопросам астрологии и астрономии.

Его ученик Абу Машар аль-Балхи (возможно, 787–886) стал самым плодовитым и авторитетным астрологом халифата, написав около 50 трактатов по астрологии и астрономии. Он был персом, писал по-арабски и на пехлеви, следовал персидско-индийской астрологической традиции. Сохранилось сочинение его ученика Абу Саида Шазана ибн Бакра «Книга бесед с Абу Машаром о секретах астрологии» с короткими историями из жизни ученого и его астрологической практики. Однажды халиф аль-Мухтади собрал астрологов и спросил, что спрятано у него за спиной. Астрологи построили карту вопроса (хорарная астрология) и сказали, что там фрукт. Абу Машар заявил, что там мелкое живое существо. Оказалось, что халиф спрятал яблоко, но в нем были червяки, так что репутация Абу Машара не пострадала.

Характер у астролога был скверным, а чувство юмора не слишком доброжелательным. Он злоупотреблял вином, страдал от эпилепсии, не знал собственную натальную карту. Основным делом он считал написание теоретических книг, но все же обучал молодых людей, хоть и заявлял, что мудрец не обязан делиться знаниями. Он говорил ученику: если мудрец записывает все, что знает, он превращается в пустой и никому не нужный сосуд. Он утратит уважение людей. Мудрец должен держать знания при себе и не делиться ими с посторонними, ограничившись кругом близких друзей.

Однажды Абу Машар разговорился с торговцами, собиравшимися в дальний путь, и составил для них электоральный прогноз: Луна в знаке Льва, в квартиле аспекта Марса, Марс на подъеме. Нет, ехать в этот день и час никак нельзя. Над астрологом лишь посмеялись. Торговцы уехали, а Абу Машар с другом остались на постоялом дворе и предались неспешной беседе, они выпивали и закусывали, в общем «кайфовали» (слово «кайф» или «кейф» было им знакомо). Вскоре примчался один из уехавших торговцев: в пути их ограбили разбойники, некоторых людей в небольшом караване убили. Выжившие обвинили Абу Машара в колдовстве, хотели побить, и он еле унес ноги. Как позже признался мудрец в беседе с учеником, с тех пор он поклялся никогда не обсуждать вопросы астрологии с невеждами.

Широта знаний, множество языков, на которых читал Абу Машар, порой мешали цельности его взглядов. Его особая идея заключалась в том, что астрологическое знание изначально было дано людям как откровение, но с течением времени, переходя из уст в уста, оно портилось и слабело. Историк астрономии Джон Норт сравнивает такое видение с индийским представлением о четырех эпохах (югах), каждая из которых хуже предыдущей.

Взлеты и падения культуры Абу Машар объяснял влиянием планет. Наверное, поэтому его труды вдохновляли и одновременно пугали астрологов следующих поколений: одни из них мечтали о возрождении славы Ирана и видели в рассуждениях Абу Машара обещание такого расцвета, а другие боялись апокалипсиса и находили в его сочинениях грозные предсказания. Астрономы, больше интересовавшиеся математикой (например, аль-Бируни), скептически относились к трудам Абу Машара, но именно саркастичный перс с эклектичными воззрениями привлекал основную массу читателей.

В арабской астрологии есть десятки имен ярких авторов, практикующих астрологов и теоретиков, одни из которых были компиляторами, другие — новаторами, кто-то составлял астрономические таблицы (зидж), уточняя таблицы Птолемея, кто-то увлекался изготовлением инструментов и механизмов (о некоторых идет речь в приложении 1 «Термины и инструменты»). Но в рамках данного исследования остановимся на трех особенных персонажах, связанных с Домом мудрости. Их судьба иллюстрирует пути восточных астрологов и других ученых мужей «золотого века ислама». Это три брата Бану Муса.

^{Чертеж механизма, изобретенного Бану Муса, XIX в.}

^{Wikimedia Commons}

Мухаммед (Абу Джафар), Ахмед и Хасан ибн Муса из Мерва совместно трудились, изучая астрологию, геометрию, астрономию и занимаясь переводами, поэтому их стали называть единым именем Бану Муса, то есть «сыновья Мусы». Отец братьев, Муса ибн Шакир, в молодости грабил караваны в Центральной Азии, но потом обратился к наукам. По одной из легенд, ему предсказали успех и процветание на этом пути. В Мерве с ним и его подрастающими сыновьями познакомился будущий халиф аль-Мамун, которого поразили таланты мальчиков. Вскоре Муса умер, и аль-Мамун по собственной воле стал опекуном его троих сыновей, забрав их с собой в Багдад в 819 году. Бану Муса оставались при халифе вплоть до его кончины. Поначалу они учились у прославленных мудрецов Багдада, а потом сами стали знатоками астрономии и других дисциплин. В первую очередь блестящих молодых людей заинтересовали геометрия и труды Архимеда. Опираясь на его идею о том, что плоскость — это поверхность, включающая две прямые линии, они разработали систему расчета площади и объема шара. Это сочинение попало в Испанию, было переведено на латынь в XII веке Герардом Кремонским и изменило преподавание геометрии в Европе. Братья не только занимались теорией, но и проектировали каналы, создавали механизмы (особенно отличился в этом Ахмед, который придумал устройства, спустя века легшие в основу жаккардового ткацкого станка, механического пианино и вычислительных машин на перфокартах). Они занимались не столько теоретической астрологией, сколько ее инструментарием и математическим аппаратом. Бану Муса были умелыми организаторами, но не всегда ладили с коллегами. По неизвестным причинам они вступили в конфликт с кротким (как все его описывают) и аполитичным эрудитом и поклонником греческих стоиков аль-Кинди. Есть версия, что противоречия возникли на национальной почве (персы и араб), но это не точно. Уже после смерти аль-Мамуна братья добились изъятия библиотеки у несчастного аль-Кинди и лишили его возможности спокойно работать в Доме мудрости. В связи с этим историки припоминают им прошлое папаши-грабителя с большой дороги. Впрочем, врагами аль-Кинди могли быть и не братья из Мерва, а исламские ортодоксы, постепенно вытеснявшие мутазилитов из окружения халифов. С высокомерным и ехидным Абу Машаром братья тем не менее ладили, совместно обсуждали проблемы астрологии; особенно с ним подружился Мухаммед ибн Муса. В 847–848 годах Бану Муса наблюдали звезды Большой Медведицы с помощью армиллярной сферы, а в 868–869 годах пытались рассчитать минимальное и максимальное расстояние до Солнца. Они путешествовали с целью измерения широт разных городов и довольно точно определили окружность Земли. Вероятно, они были в большей мере геометры и организаторы науки, нежели настоящие астрологи. Поскольку Бану Муса оставались умелыми и успешными придворными не только при своем покровителе аль-Мамуне, но и при нескольких его преемниках, астрология стала для них важным инструментом влияния. Они написали более десяти книг по астрономии и астрологии, перевели китайский трактат о знаках зодиака. Современники считали, что их расчеты поразительно точны как в инженерном деле, так и в электоральных и хорарных прогнозах.

Не все арабские и персидские ученые верили в астрологию и влияние звезд. Скептически высказывались на эту тему философ ибн Рушд (в Европе известный как Аверроэс) и врач Абу Али ибн Сина (Авиценна), однако не вступали в резкую полемику с астрологами. Исламские ортодоксы в первую очередь осуждали привлечение к научным трудам неправоверных, хотя сама по себе астрология их не возмущала, потому что арабская астрология изначально отказалась от понятия богов планет, откровенно языческих элементов античной и индийской астральной мифологии. Пока у власти были сильные и энергичные халифы, ситуация оставалась благоприятной для ученых. Но по мере того как мутазилиты утрачивали свое влияние, а в Переднюю Азию проникали тюрки, а потом и монголы, приверженцы строгой веры все увереннее критиковали подозрительные претензии на прорицание будущего, казавшееся колдовством. Сыграли свою роль и политические интересы, стремление контролировать правителей. Астрологи могли быть серьезными конкурентами, поэтому их стали оттеснять. К XV веку из-за военных и политических провалов фундаментализм науки в арабском мире заметно ослаб. Дольше всего продержались научные школы в Аль-Андалусе, постепенно сократившемся под натиском Реконкисты до границ небольшого Гранадского эмирата, где бок о бок трудились мусульмане, иудеи и христиане. Конец этому оазису учености положили окончательная победа католических королей, изгнание евреев и мусульман и закрытие арабских учебных заведений.

^{Стрелец и Козерог. Персидская рукопись, XIII в.}