Глянул на наручные часы — полтретьего ночи. Когда успел столько? Как время летит!
— Я чай принесла. Горячий. Будешь? — Она показала термос.
— Буду, — кивнул я. — Как догадалась?
Она отвинтила крышку и налила дымящийся напиток в неё. Вообще-то они хоть и царевны, но при этом абсолютно все князья и бояре, да и дворяне — воинская аристократия. И чем выше титул, тем больше применимо слово «воинская». Базис обороноспособности страны. А принцессы — так и вовсе супера, на которых все должны равняться. Поэтому сборы и НВП, на которые меня не берут, для принцесс обязательны, а там, в полевых условиях, образ жизни даже у них спартанский — и термосы, и палатки, и прочая полевая романтика — она всем этим владеет. Я обнял руками протянутую кружку-крышку, грея ладони. Отхлебнул. Жар, горячий! Круть!
— Спасибо! — через связь она почувствует мою искренность.
— Ты больше трёх часов играешь. — Маша улыбалась. Довольной, но грустной улыбкой. — И кстати, с той стороны тебя тоже слушают. И уже давно. Завтра в газетах, наверное, какую-нибудь чушь напишут — даже интересно будет почитать. А я поняла, что ты замёрз, вот и…
Я выглянул наружу — не так, чтобы и много, но человек пятнадцать под стеной, на газоне, стояло. Несколько парочек и пёстрая компашка молодёжи. В основном, разумеется, девушки, ну так у нас и перекос полов в их пользу. Но и парней было четыре штуки.
— Вива, народ! — заорал я.
Мне приветственно закричали в ответ, кто-то даже замахал пивными бутылками. Стена тут низкая, и меня, наверное, было неплохо слышно. А сейчас и видно.
— Да здравствует музыка! — продолжил орать я.
— Так точно!
— Е-э-э-э-э!
— Йу-ху-у-у-у!
— Так держать!
— Ещё давай, музыкант! — раздались крики поддержки.
— Жги, гитарист! — А это парень с бутылкой.
— А деньги кто платить будет? — схохмил я. — На сухую так себе играется!
— Скажи сколько⁈ Куда оставить⁈– ответила одна девчонка в молодёжном, но очень дорогом и стильном прикиде. Видимо какая-то боярышня или княжна, статус чувствовался даже со взгляда издалека. Не поддержали мою шуточную идею, всерьёз приняли.
— Да там и оставь! А сколько — насколько сама считаешь, напел! Потом спущусь — заберу!
— Идёт!
— Хорошо!
— Как скажешь! — поддержали её другие девчонки.
— Подвыпившая молодёжь — лучший друг московского лабуха! — произнёс я для Машки, которая при виде моих переговоров со зрителями знатно охренела.
— Музыкант, а ты вообще кто? — А это парень с бутылкой.
— Да принц я местный! Царевич! Сашкой кличут! Вишь, развлекаюсь!
— Царевич! Приходи к нам на свадьбу играть! У тебя хорошо получается! — А это стильная фифа в чёрном вечернем платье. Рядом с нею стоял тощий дохлик, но по виду жизнерадостный и счастливый, ни разу не «принуждаемый».
— Без базара, красуля! А ты кем будешь?
— Троекуровы мы! Я — Алина! Геннадьевна! А свадьба тридцатого!
— Ну тут как? Смогу — залечу! Но обещать не буду!
— Хорошо, царевич! Ждём! — Они замахали вместе с женихом.