— Ты что-то узнал. Точно, ты что-то узнал. Новое и очень больное. Про отца? — Джаред вглядывался в его лицо. Гнев и злость Мидира еще не утихли, держать привычную маску не получалось. — Про маму? Что?! Что ты узнал про маму?! Говори!!!
— Она мертва, Джаред.
— Ты не скажешь мне, да? Ты ничего мне не скажешь… Сидел в своем Нижнем, пока мою семью убивали! Как же я вас всех ненавижу! Если бы…
Джаред отвернулся, и Мидиру вначале показалось, что он смеется. Однако худые плечи сотрясали рыдания. Он осторожно прижал его к себе забинтованной рукой, и мальчишка не отдернулся. Да плакал ли он вообще за эти месяцы? Мидир подождал, когда Джаред успокоится, а его повязка намокнет:
— Если бы твой отец не был ши, его бы не убили. Ты это хотел сказать?
— Нет, я хотел сказать иное, — Джаред говорил тихо и спокойно, словно только что не плакал. — Если бы я не был ребенком, я защитил бы их. Я больше никогда не хочу быть ребенком.
Появившаяся Лейла едва не уронила тяжелый поднос.
— Будь тем, кем ты есть, не стоит тебе торопиться взрослеть!
Джаред мотнул головой, закрепляя собственное решение, принял ещё дрожащими руками поднос, оказавшийся куда тяжелее, чем на вид, пробормотал слова благодарности и поставил на столик подле постели.
Дядя втянул воздух и выдохнул:
— Это божественно, Лейла.
Лейла улыбнулась и тихо ушла.
— Ты расскажешь мне, кто виновен? — попросил Джаред, усаживаясь рядом.
Мидир кивнул, повел носом.
— Сейчас, как только доем. Хочешь?
— Меня уже накормили.
Мидир ел, Джаред принюхивался. Мидир пах как отец, цветами и хвоей. Если волновался — то зимой и снегом. Когда волновался Мидир, то пах как-то странно. Смолой, нагретой знойным солнцем?
— Мне назвали три имени, — наконец выдал Мидир.
— Как это тебе вот так взяли и все рассказали? — очнулся Джаред от слишком пристального разглядывания взрослого.
— Нельзя вот так взять и не рассказать, когда спрашиваю я, — ухмыльнулся Мидир.
— Значит, сюда ты прилетел в образе… птички? — прыснул Джаред, анализируя сказанное. — Которой слегка подпалили крылья?
— Между прочим, король темного мира Лорканн — грифон. Так что будь повежливее, говоря о птичках! — ответил явно уязвленный Мидир, бормотнул в сторону: — Я уже успел забыть, до чего язвительными могут быть подрастающие волчата.
— Мидир, царь благого мира — голубка! — продолжал смеяться Джаред, пытаясь скрыть нервную дрожь.
— К твоему сведению, — Мидир наставительно поднял палец, — сын моего брата магической крови, держать столь малую форму труднее всего. Как и слишком большую. Мышь там или виверну.
— Виверну? — мгновенно восхитился Джаред. — Настоящую живую виверну? Они такие красивые! В смысле, на картинках, — ответил он вздёрнутой брови Мидира.
— Самые мерзкие злобные твари, что я знаю, еще гаже драконов, только бескрылые и огнем не пышут, — Мидир явно заметил его интерес. — Я ведь мог бы показать тебе Нижний. Просто показать, какой он есть. В это время года единороги особенно доверчивы. Жаль только, феи как раз куклятся, а русалки ужасно злобны. Зато у троллей период гона… А еще ты понял бы, что значит быть волком. Значит, охранять свой мир, свою семью и свой дом. До конца.
Джаред засопел, слишком сказанное зловредным взрослым совпадало с его желаниями, произнес другое:
— А ведь они, эти люди, знают, что ты придешь. Они знают, кто ты.
Они видели тебя волком.
— Они убили того единственного, кто меня видел. Мой отец — твой дед — любил говорить: «Даже поражение всегда можно обратить в победу». Любой минус можно превратить в плюс. Надо только знать как.