Внушить жажду смерти трудно, почти невозможно, она противоречит самой сути людей. Но навеять простые, внятные желания — пройтись до лесу, пострелять летящих на зимовье птиц, выгулять застоявшегося коня или проведать зазнобу — легче легкого. Хотя дотянуться до этих огоньков душ и оказалось труднее. Видимо, люди для ши родня меньше, чем волки. Особенно эти люди.
Волкам неведом страх. Волк порвет любого, кто посягнет на его семью! Но никогда не будет наносить раны ради муки другого существа.
Мидир отвлекся от ненужных мыслей. И без того прикосновение к каждому сознанию дарило неповторимое чувство гадливости, словно Мидир оказался в гнезде виверн — заболоченной запруде — по самые глаза.
Неодолимое желание пройтись получили все…
— Старые боги! Он такой красивый! — скрип и девичий голос прервали тишину. — Чего ты фыркаешь? Он очень, очень красивый! Буду повторять сколь хочу!
Старый бог тут был один, и не слишком довольный.
— Ну пойдем, — прозвучало досадливо. — Посмотрела, и хватит.
Джаред взломал его защиту, просто приоткрыв дверь! Конечно, магия была рассчитана на смертных. Дар к волшебству Джаред унаследовал отцовско-дедовский, и обещал вырасти действительно опасным противником. А Мидир пообещал себе позаботиться, чтобы мальчик вырос.
— Он твой отец? — не унималась девчонка.
— Нет, Тикки… Он мой…
Пауза. Пауза томительная, незаполненная.
— Мой отец умер.
Джаред мог бы упомянуть о родстве! Но не стал. Не захотел. Умолчал. Сквозь злость пробилась мысль о преднамеренности этого умолчания, но Мидир тут же откинул её как несостоятельную. Да с чего бы мальчишке, необученному, не жившему в Нижнем, подбирать слова для ответа?
— Почему ты не хочешь уйти в Грезу?
— Грезы нет давным-давно.
— Но есть Нижний. Ты будешь жить там вечно!
— Отец говорит… говорил, вечная жизнь — вечные утраты.
— Звучит глупо. Прости-прости, — поправилась она на сопение Джареда. — Скажи, а что еще твой отец говорил про фейри?
— Ши. Они называют себя — ши. Они полны властью и пренебрежением к людям…
Джаред выдержал паузу, как заправский оратор. Мидир озлился: видят старые боги, отдельные человеки этого с лихвой заслуживали! Уж не для него ли это представление?
— Ши как дети, вечно молоды, вечно безумны. Они бездумно балуются магией. Один раз это уже привело к концу света.
— Странно слышать это от тебя.
— Меня от людей отличает лишь форма ушей, — было сказано с истинно королевским достоинством. — Отец часто покидал нас и надолго, а люди…
А вот здесь племянник без задней мысли от человеков открещивался. Мидир еле сдержал ухмылку — не все так однозначно, дорогой Джаред, как ты хочешь показать!
Мальчишка откашлялся и продолжил ровным голосом:
— …я не могу обвинять их. Я вызываю скверные чувства одним своим присутствием.
— Может, с этими кончиками можно что-то сделать? Они ведь не слишком видны и лишь чуть выдаются!
— Пойдем, Тикки… Знаешь, вы, женщины, думаете похоже.
— Да? И что это значит?
— Моя мама, когда меня в очередной раз побили, отрезала их, — проронил Джаред высокомерно и скучающе.