Белая пума (сокращенный перевод): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однажды рано утром пума принесла в логово скелет оленя, чтобы котята поточили свои прорезавшиеся зубки. Заняв детенышей, она отправилась на поиски нового убежища.

Котята целый час, урча от удовольствия, лизали и грызли кости. После самочки заснули, а их братик решил отправиться на разведку. В то утро, завороженный радужной игрой брызг, которые переливались на солнце, проникавшем в пещеру сквозь туман, он набрался храбрости и пошел на свет. Он пробирался медленно, крадучись, прижимая уши к низко пригнутой голове, и все это время не сводил глаз с цели своего путешествия. Наконец он выпрямил ноги, поднял голову и прямо-таки прыгнул к выходу, жмурясь от яркого солнца. Его обдало брызгами. Котенок отскочил с громким воплем и агрессивно зашипел.

Ретировавшись на безопасное расстояние, он продолжил свои исследования. Котенок облизнулся, впервые в жизни пробуя на вкус воду. Она ему понравилась. Ободренный, он опять двинулся вперед и на этот раз, когда брызги посыпались на него, не остановился, а стал играть, ловя лапой капли. Он продвигался все дальше. И вдруг, впервые в жизни, оказался вне пещеры.

Деревья, водопад, озеро, величественные горы в снежных шапках, ослепительное солнце и огромное синее небо образовывали впечатляющую панораму, которая поначалу полностью завладела его вниманием. Потом до него донесся мелодичный клич пестрогрудой овсянки. Он стал прислушиваться, мотая головой, и наконец увидел птенца — пухлую птичку с коричневым оперением, сидевшую на пихте.

Наблюдая за поющей птицей, котенок осознал, что ощущает запахи овсянки, почвы, воды, каких-то животных и еще множество других. Это все были незнакомые ароматы, которые он не мог определить. Растерянный, он сполз с камня и помчался назад в пещеру, где оставался до возвращения матери, объявившейся только во второй половине дня.

Пума нашла новое логово в одиннадцати километрах от водопада и решила перенести туда детенышей в тот же день. Пещера находилась в западной части Хейзелтонских гор, у слияния рек Зимец и Каньон-Крик, на склоне, усеянном трещинами и валунами, среди которых котята всегда сумеют спрятаться, если медведю или волку вздумается напасть на них. Образовавшаяся в результате обвала пещера являла собой идеальное убежище. К ней прилегал большой оползневый участок, выстланный щебнем и каменными глыбами, откуда открывался прекрасный вид на раскинувшуюся виду местность.

В логове у водопада пума вылизала дочерей, потом взяла зубами за шкирку сына и покинула пещеру. Котенок, привычный к подобному обращению, висел спокойно — не визжал и не брыкался. Через час он был доставлен в новое логово, где пума выпустила его из пасти и облизала. Затем она угрожающе фыркнула на сына. Напуганный, тот забился в дальний угол пещеры. Пума не стала задерживаться. Не мешкая, она отправилась за меньшей из дочерей. К ночи ее три котенка были устроены в новом жилище.

К третьей неделе сентября белый котенок весил четыре с половиной килограмма, а его сестры — по три с половиной. Хвосты у них вытянулись, пятна тускнели. На белоснежном самце они почти полностью стерлись, только на мордочке и хвосте оставались еще темные отметины.

Маленький кугуар однажды уже выследил и поймал красную белку, а его сестрички ловили мышей и полевок, которые стали чаще покидать свои норы с наступлением осени, преобразившей дикую природу. Лиственные деревья постепенно одевались в восхитительный нежный багрянец, иголки лиственниц желтели. Медведи и птицы лакомились поздними плодами ирги, медвежьей ягоды и бузины.

Однажды ранним вечером, вскоре после того, как мать-пума отправилась на охоту, трое котят выскочили из пещеры и, резвясь, помчались вниз по склону к зарослям медвежьей ягоды, росшей вокруг валунов и поваленных деревьев. Мелкие красные бусины зазывно алели на фоне зеленых листиков. Котята крадучись пробирались по лиственно-ягодному ковру, гонялись за мышами или боролись друг с другом.

Самая маленькая пума, отдалившись от двух других детенышей, драла трухлявую корягу, отковыривая от нее большие влажные щепки. Увлеченная этим занятием, она не заметила, что ее брат с сестрой внезапно куда-то исчезли. Те поспешили скрыться в пещере, потому что белый котенок вдруг учуял резкое зловоние, посеявшее в нем панику.

Маленькая самочка продолжала корябать бревно и вдруг услышала рядом тяжелые, шаркающие шаги. Она повернула голову и увидела черного медведя — огромного тучного зверя, выступившего из-за большого валуна. Она хотела убежать, но не успела. Медведь пнул ее своей могучей лапой, подбросив на два метра вверх. Она кувырком отлетела на груду камней, при падении сломала позвоночник и ударилась головой. Довольный, что избавился от конкурента, медведь принялся уплетать зрелые плоды.

Часом позже, когда горы окутала почти кромешная тьма, с охоты вернулась пума-мать. На этот раз неожиданность подстерегала медведя.

От подножия возвышенности пума не видела незваного гостя, но чувствовала и слышала его. Под прикрытием больших валунов пума начала взбираться по склону — быстро, но бесшумно. Спустя несколько мгновений она уже занимала позицию на камне в девяти метрах над медведем. Напружинившись, она взвилась с валуна.

Медведь не подозревал о присутствии пумы до тех пор, пока над ним не нависла ее подвижная тень — темный силуэт на фоне вечернего неба. С удивительной для его неуклюжей комплекции расторопностью он развернулся мордой к летевшей на него кошке, одновременно поднимаясь на задних лапах. Но было уже поздно.

Передние лапы пумы, распростершей свое туловище в воздухе параллельно земле, врезались ему в грудь. На скорости более пятидесяти километров в час она вложила в удар всю свою мощь. Медведь опрокинулся, едва не сломав себе шею, так как голова его дернулась вперед.

Пума приготовилась к следующему броску, но медведю удалось быстро подняться. Повернувшись задом к ягодной плантации, он затрусил вниз по склону, качаясь, словно пьяный.

Пума отказалась от погони. Убедившись, что медведь покинул ее территорию, она направилась к пещере и вдруг учуяла своего детеныша. Она повернулась и пошла на запах. Ее искалеченная дочь лежала у одного из валунов. Пума лизнула дочь, когда та не отреагировала на ласку, она осторожно взяла ее в зубы и перенесла в логово.

Там она легла, позволяя двоим другим котятам покормиться молоком, и продолжала облизывать неподвижное тельце, бережно держа его между передними лапами. Ночью кошечка умерла.

В первых числах октября, перед началом охотничьего сезона, Эндрю Белл вылетел на своей «сессне» в Ванкувер за Уолтером Таггартом. Тот уже вполне оправился, хотя как следует владеть протезом пока не научился.

Хозяин «Горного сафари» выплатил Таггарту жалованье за все недели, проведенные в больнице, и пообещал оставить за ним прежнее место. Пострадавший был благодарен боссу, но не заблуждался на этот счет, понимая, что его щедрость не имеет ничего общего с альтруизмом благодаря широкой огласке число клиентов Белла в одночасье увеличилось вдвое.

Воспользовавшись столь выгодной ситуацией, Белл немедленно обратился к властям с просьбой позволить ему расширить свои охотничьи угодья и без труда получил лицензию. Ему также разрешили построить на новых землях два охотничьих домика и предо ставили исключительное право обеспечивать проводниками любителей охоты в районе площадью сто тысяч квадратных километров. По дороге в Ванкувер Белл размышлял о своих планах на предстоящий охотничий сезон. Он нанял дополнительно шесть проводников и теперь мог обслуживать одновременно шестнадцать клиентов имея с каждого из них по пять тысяч долларов в неделю, за сезон он собирался выручить двести сорок тысяч долларов. К тому же у него уже был полный комплект заявок на следующий семимесячный сезон рыбной ловли. Насвистывая, Эндрю Белл повел «сессну» на по садку. Он чувствовал себя счастливейшим человеком на свете. Двумя часами позже владелец «Горного сафари» вместе с Таггартом вновь поднялся в воздух. Белл ввел своего однорукого работника В курс дела относительно последних событий и показал топографические карты района, в котором располагались новые охотничьи домики, Первый был выстроен на восточном берегу озера Берни, в двадцати четырех километрах от базы на озере Муэскин-Джонни, второй — на берегу озера Макдонелл, в тридцати четырех километрах к северу от базы.

Таггарт ознакомился с картами и, помолчав с минуту, повернулся к Беллу:

— Вы, босс, безусловно, толково все организовали. Однако… где теперь мое место?

Белл задал самолету курс и включил автопилот.

— Я решил назначить тебя и Стива главными проводниками. Разумеется, вы получите прибавку к жалованью. И на охоте вы будете сопровождать клиентов, только если случится запарка. Но отныне ваши главные обязанности — руководить остальными работниками, обследовать район на предмет добычи и тому подобное. Очень многие «пилигримы» просят в провожатые именно тебя и Стива. Поэтому я беру с них дополнительно десять процентов за твои услуги и пять процентов за услуги Стива. Вы будете получать треть от этой суммы.

— Неплохо, босс, — не сразу отозвался Таггарт. — Правой руки мне это, конечно, не вернет, но полагаю, вашей вины в том нет.

Уолтер Таггарт нанялся на работу в «Горное сафари» шесть лет назад. Внешне спокойный, по натуре он был злым и раздражительным, и Белл очень скоро раскусил его. Но Таггарт умел сдерживать свой норов и был отличным проводником. Он прекрасно знал горную местность и как следопыт не имел себе равных. Его клиенты редко уезжали домой без трофеев, и многие из них зачастую повторно обращались к его услугам.

Глава 4

Пока Белл летал в Ванкувер за Таггартом, пума с детенышами отдыхала в неглубокой пещере возле озера Китсегуэкла, прозрачного голубого водоема, всего лишь в девятнадцати километрах к северу ОТ нового охотничьего домика «Горного сафари» на озере Макдонелл. В горах ни люди, ни животные не путешествуют по прямой, поэтому, чтобы добраться до долины, в которой лежало озеро Китсегуэкла, пумам пришлось преодолеть около восьмидесяти километров, Неделей раньше мать-пума вывела своих детенышей из их второго логова и начала обучать науке выживания в горах. Котята к тому времени уже умели ловить мелких животных и птиц, а также находить убежища на деревьях в случае опасности. Но им еще предстояло усвоить немало уроков, и первый из них не замедлил представиться.