Белая пума (сокращенный перевод): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Посадив гончих на привязь, Таггарт и Казинс покинули пещеру и стали разрабатывать план. Затем Казинс оседлал своего пегого коня и отправился в «Горное сафари» за большим капканом, цепью, тяжелыми заборными скобами и топором. Прикрепив все эти приспособления к седельным ремням, во второй половине дня он вернулся к пещере. Браконьеры принялись за работу. По очереди орудуя топором, они повалили ель, потом отрубили от ствола кусок длиной в шесть метров и очистили его от веток.

Кряхтя от напряжения, они втащили бревно в пещеру, положили его в трех метрах от расщелины и обмотали посередине одним концом цепи. Последние четыре звена цепи они прикрепили к бревну скобами, и второй конец крепко привязали к капкану. Не без труда разжав топором острые зубья капкана, они зарядили мощный спусковой механизм.

После Таггарт осторожно установил капкан в полутора метрах перед расщелиной, а Казинс прикрыл ловушку еловыми лапами. Если пума спрыгнет на центральный круглый поддон, челюсти капкана автоматически захлопнутся на ее ноге.

Пленник, угодивший в капкан, не мог высвободиться из зубатых челюстей, а привязанное к ловушке цепью бревно, служившее стопором, при каждом рывке обезумевшей жертвы дергалось, сжимая кусачие тиски. Подобным образом Таггарт и Казинс охотились на барибалов и гризли. Они были уверены, что пума окажется в западне, если ступит на опасный поддон.

Рыжевато-бурой пуме было три года, и однажды она уже пострадала от человека. Увечье, сохранившееся маленьким клеймом на левом ухе, она получила в юности, когда вместе с сестрой сопровождала мать на охоте. Рана оказалась не очень болезненной, но она тогда сильно испугалась. События того ужасного дня никогда не сотрутся из ее памяти.

Осенью ранним вечером пумы выслеживали в горной долине стареющего лесного карибу. Ориентируясь по запаху, мать вела дочерей вниз по склону и вскоре увидела добычу. Она начала подкрадываться к оленю и вдруг рухнула на землю. Долей секунды позже ее дочери услышали ружейный выстрел, и младшая из них тоже упала. Оставшаяся в живых почувствовала жжение на ухе и метнулась прочь. Вслед ей гремели выстрелы, но она уже во всю прыть мчалась с горы.

Напуганная и растерянная, юная пума добежала до склона, где под сенью вечнозеленых деревьев, нашла приют между двумя огромными каменными глыбами, образовавшими узкую пещеру. Следующие два дня она лежала в своем логове, дрожа от страха и не в силах осознать, куда же исчезли ее мать и сестра. Потом голод вынудил ее покинуть убежище.

Впервые в жизни юной пуме предстояло самостоятельно позаботиться о пропитании. Прежде пищу всегда добывала мать, уча своим примером дочерей, которым пока удавалось ловить лишь мышей и иногда сурков.

Пуме было девять месяцев. Вместе с хвостом длина ее тела достигала полутора метров, весила пума тридцать килограммов — вдвое меньше любого из своих взрослых сородичей.

Неслышно ступая, она пробиралась по лесу в быстро сгущавшихся сумерках и не догадывалась о том, как мало шансов выжить у осиротевшего детеныша. Стае волков не составит труда справиться с ней, а попадись она гризли, он убьет ее, если она не успеет убежать.

Но, будучи животным, а не человеком, которому свойственно рассуждать о будущем, пума не задумывалась об опасностях и испытаниях, ожидавших ее впереди. Как любой дикий зверь, она жила настоящим и не была подвержена тревогам. Она полностью сосредоточилась на поисках пищи.

После часа бесплодной охоты пума наконец-то умудрилась поймать, несколько белоногих хомячков — скудный ужин, проглотив который она лишь сильнее ощутила голод. Но вскоре удача ей улыбнулась. Она учуяла койота. Запах был едва различим, но вполне осязаем для ее острого нюха.

Пума притаилась за поваленным деревом — припала к земле и сгруппировалась. Готовая прыгнуть в любой момент, пума застыла на месте, словно каменная. Через несколько минут до нее донеслись первые звуки приближавшейся добычи.

Запах усилился. Едва сдерживая свое нетерпение, пума напряглась, мышцы ее задних ног вздулись. Она навострила уши, взгляд янтарных глаз был прикован к темной тропе. Пума с усилием заставила себя ждать.

Койот бежал вприпрыжку и не подозревал о поджидавшем его хищнике, потому что легкий ветерок дул ему в спину. Неожиданно в двенадцати метрах от засады его чуткий нос уловил близость врага. Но убежать он не успел. Одним прыжком пума преодолела пятиметровое расстояние, крупными передними лапами коснулась земли и в ту же секунду опять бросилась вперед. Она ударила койота, от внезапного толчка он отлетел к высокой ели, но к этому времени койот уже был мертв: пума перебила ему шею.

Кошка подошла к своей жертве и взяла ее в зубы. Койот весил шестнадцать килограммов, но она без труда перенесла его к поваленному дереву, возле которого устроила засаду. Там пума начала есть. Проглотив три-четыре килограмма мяса, она тщательно вылизала себя и завалила остатки пищи листьями, ветками и трухой, которыми была устлана земля, затем побрела прочь, выискивая поблизости укромный уголок, в котором она намеревалась отлежаться до нового приступа голода.

Убив в одиночку койота, юная пума обрела уверенность в своих охотничьих способностях. Теперь она могла занять свое место в горном лесу.

Два с половиной года спустя пума повзрослела, стала опытной охотницей, и в ее жизни впервые наступил брачный период. Беспокойная, она покинула свою территорию и отправилась на поиски самца, оглашая горы пронзительным тоскливым воем. Апрель был на исходе.

Через пять дней пума ступила во владения крупного самца. О том, что хозяин где-то рядом, она определила по небольшим пахучим насыпям из лесного мусора и камней, которые пумы сооружают над своими испражнениями, помечая границы своих территорий. Обнюхав одну из таких меток, пума вскинула голову и разразилась душераздирающим воплем.

Самец, находившийся метрах в восьмистах от нее, мгновенно устремился на ее зов. В двухстах метрах от гостьи он ощетинил усы и завыл, размахивая своим длинным хвостом.

Пума вышла на вой самца из-за груды мшистых камней и, плотно прижав к широкой голове уши, спрыгнула на высокогорный луг, в центре которого лежало небольшое озеро, окаймленное по берегам зарослями осоки, рогоза и папоротника. Здесь запах самца ощущался особенно сильно. У кромки воды пума остановилась и стала жадно пить, потом задрала мокрую морду, широко открыла пасть, обнажив грозные клыки, и опять заревела.

Высоко держа голову с раздувающимися ноздрями, кошка стояла на берегу, не замечая безмолвия, полнившегося страхом, который посеял ее рев. Стих щебет птиц, доселе гомонивших в долине, и даже лягушки-быки не смели басить. Зато вновь повторился тихий рык самца, теперь уже гораздо ближе. Пятью грациозными прыжками пума пересекла луг и ступила в лес.

Они встретились на поляне в полукилометре к западу от высокогорного луга. Самец, величественный зверь около двух с половиной метров длиной и весом девяносто килограммов, стоял на гранитной глыбе. Изнывая от нетерпения, он прыгнул к ней, но пума, вопреки зову собственного естества, оказала ему агрессивный прием. Она зашипела, брызгая слюной, и, яростно размахивая хвостом, угрожающе вскинула правую лапу с выпущенными когтями. Он ничуть не испугался и приблизился к самке, издавая тихий рык. Пума завизжала и выбросила вперед лапу, намереваясь ударить самца, но тот молниеносно отскочил в сторону, отступил на несколько метров и громко заурчал. Пума повернулась, села на задние лапы и принялась облизывать морду и шею, затем легла, не сводя золотистых глаз со своего будущего супруга, беспокойно кружившего возле нее. Этой позы она не меняла до вечера.

Ночью, при мягком сиянии полной луны, пумы спарились. Их любовная игра сопровождалась визгом и хриплым рычанием. Они оставались вместе десять дней, до тех пор пока какой-то охотник не всадил пулю в голову самца. Беременная пума в это время находилась на некотором удалении от своего несчастного супруга и потому сумела избежать его участи. Ненавистные запахи человека и пороха погнали ее с родной территории. Новое пристанище она нашла в Хейзелтонских горах, в пещере на восточном склоне пика Игл.

Глава 2

По запаху и доносившимся звукам пума определила, что охотники вернулись в пещеру. Страх не позволял ей покинуть расщелину, и она лежала в своем логове — то спала, то зализывала ногу, поврежденную пулей Таггарта. К концу вторых суток рана перестала кровоточить и начала заживать, но пуму мучила жажда. Ей нужна была вода, если она надеялась выжить. Утром третьего дня, приложившись и языком к ране, она обнаружила, что у нее почти не осталось слюны.

Последующие несколько часов пума раз пять поднималась и ковыляла по туннелю, но неизменно возвращалась обратно. К четырем часам дня жажда стала невыносимой. Поначалу прихрамывая, но обретая гибкость и подвижность с каждым шагом, пума преодолела туннель и ступила в узкий лаз. Лил дождь, ветер завывал в деревьях, эхом оглашая пещеру.

Шум грозы поглотил звуки, производимые Таггартом и Казинсом. которые вернулись к пещере. Как и в предыдущий день, отправляясь проверить западню, они взяли с собой лучшую гончую Таггарта. Браконьеры спешились, привязали коней к деревьям и направились к пещере. Собаку вел на поводке Казинс. Пума в это время находилась в шести метрах от выхода из расщелины.

— Если эта сволочь еще не объявилась, значит, она давно сдохла. Без воды столько времени никто не протянет, — сказал Таггарт.

— Может быть, там есть вода. — предположил Казинс, позволяя собаке первой вбежать в сумрачную пещеру.