Белая пума (сокращенный перевод): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оказавшись на открытом пространстве, она растерялась, и, пока озиралась в смятении, из леса выскочили две собаки. Они помчались к ней. Пума повернулась к собакам и в страхе зарычала.

Первой бежала крупная черная гончая с коричневыми подпалинами. За шесть лет своей жизни она загнала не одну пуму и точно знала, как ей действовать. Она ринулась в тыл кошки, предоставив своей напарнице встречать ее спереди. Пума повернулась к обошедшей ее собаке, но тут же почувствовала, как на нее накинулась вторая гончая, клыками царапнув ее бок. Несчастная пума подбежала к ближайшей высокой ели, подпрыгнула, передними лапами хватаясь за ствол, и, отталкиваясь задними ногами, стала карабкаться по дереву.

Поднявшись от земли на двенадцать метров, пума сочла, что теперь ей ничто не грозит, и, балансируя на двух ветках, со злобным шипением уставилась на преследователей.

Через десять минут к осажденному собаками дереву подоспел Стив Казинс. Он остановился в пятнадцати метрах от ели и, взглянув на кошку, вставил в винчестер патрон, но стрелять не спешил. Он ждал Таггарта, зная, что его напарник будет взбешен, если он лишит его первого выстрела.

Однако, заметив вскоре, что пума собирается спуститься с дерева, Казинс вскинул ружье и, сделав глубокий вдох, мягко нажал на спусковой крючок. Пуля пронзила сердце пумы еще до того, как прогремел выстрел. Безжизненное тело с глухим стуком упало на землю.

Таггарт выскочил из леса, когда Казинс уже сажал гончих на привязь. С трудом переведя дух, Таггарт громко выругался:

— Не мог дождаться меня? Сукин ты сын! Казинс холодно взглянул на напарника.

— Кошка начала спускаться. Пришлось выстрелить. Будь ты в лучшей форме, сам бы и убил. Так что отвяжись от меня, Уолт! — отчеканил он.

Отрывистая речь, суровый тон Казинса быстро охладили пыл Таггарта. Он знал, что его напарник не из тех, кого можно оскорблять безнаказанно. На самом деле он побаивался Казинса, хотя никогда себе в том не признавался.

Казинс отправился за лошадьми, к его возвращению Таггарт уже освежевал тушу пумы. Шкура с лапами и головой была свернута в окровавленный узел.

— Здесь где-то еще две кошки, — возбужденно объявил Казинс, подводя коней к напарнику.

Таггарт, обмывавший в реке нож, которым он сдирал шкуру, резко выпрямился и воззрился на Казинса, не замечая, как с его рук стекает вода.

— Еще две? Откуда ты знаешь?

— Видел две цепочки следов. Они ведут на северо-восток. Должно быть, три кошки сначала были вместе, а потом разделились.

Через десять минут охотники подвели собак к тому месту, где Казинс нашел следы пум, и спустили их с привязи. Гончие мгновенно уловили запах и с громким лаем исчезли за деревьями. Мужчины поскакали за собаками, но вскоре вынуждены были спешиться и пешком продолжить преследование. На этот раз Таггарт сам отпустил напарника.

— Иди, Стив. Если придется, стреляй, не жди меня. Но, надеюсь, такой необходимости не возникнет!

Пока охотники ловили молодую самку, рыжевато-бурая пума с сыном, подгоняемые лаем собак, взбирались на Скалистый хребет. На середине склона они услышали выстрел, произведенный из ружья Казинса, и припустили еще быстрее.

Поднявшись на тысячеметровую высоту, кугуары наткнулись на большой оползень. Осыпающиеся под ногами камни затрудняли продвижение. Белый кугуар повернул направо, обходя осыпь, и продолжал взбираться наверх. Мать-пума свернула влево, но дорогу ей преградил оползень. Она последовала по тропинке, ведущей вниз, и вскоре оказалась на поросшей лесом равнине.

Лая собак не было слышно, и пума, решив, что угроза миновала, подползла под большую ель и легла. С полчаса пума отдыхала, потом поднялась, собираясь вернуться на Скалистый хребет к сыну, но тут вновь залаяли гончие, пущенные по следу кугуаров. Рыжевато-бурая пума бросилась в чащу леса, но бежать быстро она не могла: сказывалась усталость. Собаки приближались.

Через четыреста метров пума поняла, что гончие вскоре настигнут ее, и стала карабкаться на высокую ель, не делая передышки до тех пор, пока не забралась на верхние ветки. С пятнадцатиметровой высоты она наблюдала, как к ее убежищу подбежали возбужденные гончие. Пума громко зарычала. Она все еще продолжала злобно ворчать, когда к месту осады подошел Калине.

Помня о желании напарника самому убить кошку. Казинс решил посадить гончих на поводок и отвести от дерева. Опыт подсказывал ему, что хищница вряд ли предпримет попытку убежать, если ее не понуждать к тому. Интуиция его не подвела. Едва он с собаками отошел от дерева на пятьдесят шагов, пума перестала рычать. Она сверлила своих врагов гневным взглядом, но спуститься на землю не стремилась.

Через несколько минут подоспел Таггарт. Остановившись рядом с Казинсом, он тяжело отдувался, не в силах выговорить ни слова.

— Эй, Уолт, — с ухмылкой обратился к нему молодой напарник. — Сядь отдохни. Кошка тебя подождет… Ну а если не дождется, придется опять мне стрелять.

Таггарт отвечал ему пылающим взглядом. Прошло десять минут, прежде чем его дыхание восстановилось настолько, что он уже не боялся промахнуться. Таггарт вскинул ружье и прицелился. Спустя несколько секунд прогремел выстрел. Пума шарахнулась в сторону. От удара пули ее швырнуло на ствол. Она обмякла и начала падать вниз.

Белый кугуар, стоявший на выступе возле пика Скалистого хребта, при звуке выстрела подпрыгнул на месте. От круглой вершины горы его отделяли всего несколько сот метров. Вскоре он поднялся на гребень и начал спуск по противоположному склону. Он знал, что остался один. Острое чутье и хороший слух помогли ему распознать убийц. Он возненавидел человека.

Добравшись до лесистых низин, кугуар побежал вдоль русла реки Китсегуэкла. Через час он остановился, забрался на каменистый склон и лег между валунами. Здесь он подремал два часа и, едва миновал полдень, поднялся. От людей не было ни слуху ни духу, поэтому он опять пустился в путь, уже более неспешным шагом направляясь строго на север.

Спустя четыре дня белый кугуар достиг верховьев реки Насс. В том незнакомом безлюдном краю ему было суждено провести следующие пятнадцать месяцев, пока зов природы не погнал его на поиски самки.

Глава 7

Поначалу белый кугуар не ощущал отсутствия матери и сестры, но через некоторое время он затосковал. Он обнюхивал землю, пытаясь обнаружить их следы, а иногда забирался на какую-нибудь вершину и обозревал лежавшие внизу долины. Он чувствовал себя одиноким и потерянным. Из-за снедавшего его беспокойства у молодого кугуара притупился охотничий инстинкт и постоянным спутником в его тщетных поисках семьи стал голод. Однако по истечении нескольких недель белый кугуар свыкся с одиночеством, навязанным ему, как и некогда его матери, жестоко и преждевременно. Он прекрасно адаптировался в северном краю и с той поры с равнодушным смирением вел обособленное существование взрослого самца.

Не тревожимый людьми, он охотился за бобрами, зайцами и сурками, оттачивая технику выслеживания и нападения до тех пор, пока однажды не рискнул завалить большого чернохвостого оленя После всю зиму он уже удовлетворял свой аппетит только крупной добычей.