"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прижатая к его груди, Хельга слышала, как у него стучит сердце. Она верила: он и правда сказал ей все, что мог. Плохо было то, что не в его власти все устроить по ее желанию. Но, уясняя себе все услышанное, она приходила к осознанию: желания их совпадают. Они такие разные, и понимание жизни у них совсем разное, но в том, в чем они совпадают – в жажде быть вместе, они совпадают до конца. И это несло ей такую тревожную, болезненную, но и сладкую отраду, что выступили слезы. Возникло чувство, что они двое – как одно существо, состоящее из разных частей, но неделимое, как едино дерево из твердой древесины и мягкой листвы. И это вдохнуло в нее такое мощное ощущение свой силы, богатства и удачи, что защемило в груди. В этот миг она стала другим существом – много больше и сильнее прежней Хельги.

Теперь она понимала, что дало Эльвёр силы бежать от отца, лишь бы не расставаться с Хедином. О чем говорила ей Огняна-Мария: когда ты любишь, тебе ничего не страшно. И почему мать когда-то, пережив множество приключений и многое повидав, решила свою судьбу за несколько дней, едва узнав Арнора. От ощущения любви, огромной, как небо, стало горячо и тесно в груди. И пусть не скоро еще дяде Эйрику приведется зажечь для Хельги свадебный факел. Однажды эти факелы для нее уже горели, но только теперь она всей душой верила, что получила от судьбы истинное сокровище и другого ей не понадобится.

Эскиль, уставший от всего этого куда больше Хельги, провел рукой по ее спине. Не в их власти пока было достичь полного благополучия, но почему не утешиться тем, что уже у них в руках? Хельга подняла голову и подставила ему лицо, закрывая глаза. Он поцеловал ее – глубоким долгим поцелуем, словно подкрепляя самой прочной клятвой все сказанное. И Хельга ему ответила, растворяясь душой и телом в тепле и сладости его губ; ее заливало блаженство от его близости, ощущение чего-то прекрасного, что услаждает не только глаз, но наполняет красотой сам вдыхаемый воздух. Поняв, что она наконец дает волю его желаниям, Эскиль целовал ее, бесконечно рассказывая без слов сагу о своей страсти, какую он и не сумел бы выразить словами, и в этом оказался весьма красноречив. Две зимы назад Хельга не поняла бы его, но теперь этот язык стал ей близок и ясен. Только с Эскилем она его и познала, как Сигурд, который вдруг обрел мудрость, когда на него брызнула драконья кровь.

Через какое-то время Эскиль оторвался от ее губ, наклонился, поднял Хельгу на руки и отнес на лежанку. Полная цепенящей истомы, она не могла бы найти ни слова, чтобы возразить, она едва могла открыть глаза. Но она не хотела возражать. Теперь любовь отдавала ей приказы: она больше не могла отказывать Эскилю в том, чего он так страстно желал и в чем так сильно нуждался. Все стало неважно – далеко идущие замыслы, тайны, тревоги, и свежая могила Видимира, и дядя Эйрик с незажженным факелом. Хельга была полна томительной жажды, удушающего желания, и был только один способ избавиться от этих оков.

Эскиль стянул с нее башмаки, развязал ее пояс, сбросил с ее головы покрывало и погрузил пальцы в волосы, подминая ее под себя и покрывая жадными поцелуями лицо. Покрывало и пояс – знаки прежнего брака, утраченного ею, и без них Хельга ощутила сокрушительную, упоительную свободу. Ни о чем больше не думая, она сама потянула с Эскиля рубашку и отшвырнула ее прочь. Они не говорили об этом – не в силах были говорить ни о чем, тратя все дыхание на поцелуи, – но Хельга твердо знала: она дарит Эскилю себя по доброй воле и горячему желанию, а значит, Фрейр увидит в этом шаг к исполнению обета, а не к разрушению его.

Когда однажды у озера затрубил рог, Хельга в толпе гомонящих варягов поднялась на вал. Неужели наконец вернулся Хамаль Берег? Однако внизу у причала обнаружилась всего одна лодья, в ней человек восемь, и Хамаля среди них не было. Судя по недоумению варягов, они этих людей тоже не знали.

Гости вели себя смело: высадились из лодьи и направились к воротам. Там их встретили дозорные, к ним уже торопливо направлялись Эскиль и Гримар. Хельга наблюдала, стоя на валу довольно близко от ворот, и ей было все хорошо видно. Переговоры были не слишком долгими – пришедших запустили в город и повели к большому дому. Главный среди них – крепкий мужчина за пятьдесят, с полуседой бородой и продолговатым лицом, явно русин, – показался ей знакомым, но она не успела вспомнить, где его видела. Больше ее занимало другое: озабоченный вид Эскиля. Пришли важные вести. Но разве могли они, захватчики, чужаки, ждать хороших новостей? Вновь Хельга вспомнила, как хрупко, как призрачно ее нынешнее благополучие. Оно существует только до тех пор, пока к варягам не пришло возмездие за совершенное.

Последовать за мужчинами в большой дом, где дружина собиралась на совет, Хельга, конечно, не посмела: она ни разу туда не заходила. Вернувшись к себе, села и стала ждать, пока что-нибудь разъяснится. Хирдманы ушли вместе с Эскилем, Естанай и Айгалча толклись в другими женщинами у двери в большой дом, ловя новости.

Ждать пришлось долго. Хельга сначала ходила туда-сюда по избе, потом, не выдержав, вышла во двор. Постояла у избы под навесом, прошлась мимо других домов среди толпы. Даже прогулялась по валу. Народ расходился по своим делам: двери большого дома были плотно закрыты, никаких вестей оттуда еще не выходило, хотя, как сказала ей Творена, несколько раз доносились звуки спора.

Устав от волнения, Хельга вернулась к себе – она уже привыкла считать Несветову избу своим домом. И только она села, как под навесом застучали шаги, раздался голос Эскиль, сказавший кому-то: «Здесь посиди…». Потом он вошел – один.

Хельга встала ему навстречу. Только глянув на Эскиля, поняла: случилось что-то важное, нехорошее. Эскиль держал каменное лицо, но за этим деланым спокойствием гнев боролся с горем.

– Что… это про Хамаля? Он погиб?

– Нет. – Эскиль прошел к скамье и сел. – Он жив. И даже пока цел. Твой дядя взял его в плен.

– Мой дядя?

– Не он сам, а здесь один тюлень… Бёдольв Тихий. Он из людей Эйрика, а живет на Мерянской реке. В тех краях, где мы ходили. Хамаль, старый придурок, в одном селе нашел запасы медовухи. Они упились, как стадо троллей. А тут подошел этот Бёдольв с дружиной, собрал человек двадцать. Они их ночью и накрыли в том селе. Кого порубили, кого повязали. И Бёдольв Хамаля узнал. Они, сказали, виделись, еще пока сам Эйрик жил в Свеаланде. Ну, он его взял и повез к Эйрику в усадьбу. Они все встретились в Силверволле. Ну, в общем… – Эскиль стиснул руки между колен и с шумом выдохнул, – Эйрик предлагает обменять Хамаля на тебя.

Хельга едва не спросила: «И все?». Видя волнение Эскиля, она ожидала чего-то намного худшего.

Потом до нее дошло – Эйрик собирается ее выкупить. Хочет, чтобы она вернулась домой.

– И что?

– Мне придется… – Эскиль не смотрел на нее, и на лице его она видела скрытую муку. – Все наши считают… Я должен! – Он наконец взглянул на Хельгу с яростью, относившейся вовсе не к ней. – Я не могу оставить его там, когда все наши… Да ётунова шишка, чудила старый! – Эскиль грохнул кулаком по лавке. – Не мог дозорных выставить, прежде чем ужраться в троллево дерьмо! Продали бы его в свинопасы, получил бы по заслугам!

– То есть все ваши решили, что нас следует обменять? Меня на Хамаля?

– Да, ётуна мать! По мне так пусть бы его Эйрик хоть с кашей сожрал, хрена лысого, раз не умеет сам о себе позаботиться. Но я так не могу поступить.

Эскиль стиснул зубы от бессильной ярости. Хельга стояла, прижав руки к груди, и пыталась понять свои чувства.

Варяги согласны на обмен. Не пришлось их уговаривать ее освободить – неведомый ей Бёдольв Тихий устроил так, что они сами стали уговаривать Эскиля отправить ее к родным. Уже вот-вот ее отвезут в Силверволл. Она будет в безопасности, среди своих. Не о том ли она мечтала совсем недавно?

Но кое-что успело измениться. До Хельги начало доходить, отчего Эскиль так зол и несчастен. Вот уже три ночи как она в темноте спускалась тихонько с полатей и прокрадывалась к нему; несомненно, хирдманы и служанки с первого раза знали, что происходит, но утро заставало Хельгу снова на полатях. По дружине живо разошлись слухи об успехе Эскиля, но Хельгу это не заботило. Когда она перестала пытаться выжать из души законную скорбь по Видимиру, оказалось, что они с Эскилем хотят одного и того же, пусть и против всех законов. Едва дав себе свободу, она так привязалась к Эскилю, что радость от скорой встречи с родными совершенно затенялась печалью расставания с ним.

Хельга подошла к Эскилю, сидящему на скамье, и обняла его за шею. Он повернулся, сидя обхватил ее бедра и прижался головой к груди. Эти объятия снова взволновали ее, пробудили кровь, но сердце защемило: в том, как он прятал лицо у нее на груди, было что-то от желания ребенка спрятаться от всех бед на груди матери. Чуть ли не впервые в жизни – со времен своего раннего детства – Эскиль нашел кого-то, кто не пользовался им, не боялся его, даже не уважал, а дарил ему искреннее душевное тепло. Влечение к красивой женщине со времен их встречи на Змеевом камне успело перерасти в страстную любовь, а потом – в привязанность такую сильную, что он, ничего такого раньше не переживший, испытал щемящую боль от необходимости расстаться с Хельгой. Нельзя сказать, чтобы раньше его не ласкали по доброй воле – все-таки Эскиль был мужчина видный, прославленный, уважаемый дружиной, не бедный и в разговоре находчивый. Но в Хельге для него соединилась и земная страсть, и божественная воля, и восторг получения дара, о котором едва смел мечтать. Даже сама она, с детства окруженная любовью родных и привыкшая считать себя ценной наградой для самого достойного из мужчин, не могла понять, что ее любовь значила для Эскиля. А он и не смог бы этого выразить ничем иным, кроме ненасытной страсти по ночам и вот этой ярости хищника, у которого грозят отнять добычу. Сейчас ему казалось, что если она уйдет, то он не только потеряет это наслаждение, которого так долго ждал, но и никогда больше ее не увидит. Она уйдет навсегда, как та дева альвов, что провела ночь с гостеприимным Асбрандом. Но даже ребенка на память не оставит.

Пытаясь утешить его и себя, Хельга принялась ласково перебирать его волосы. От боли в груди на глаза просились слезы, и она прикусила губу. Она уже не хотела к родным, она хотела остаться с ним – и будь что будет. Но понимала: не выйдет. Прочие вожди считают нужным выкупить Хамаля, и Эскилю, если он хочет сохранить их уважение и свою власть, придется уступить. Ему не простят, если ради женщины он пожертвует боевым товарищем. Даже спорить не о чем. Мысли метались, отыскивая хоть какую-то возможность утешиться. Хельга тоже понимала: они расстанутся сейчас, и только норны знают, когда снова увидятся. Эйрик уже знает о том, что часть его земли захвачена и разорена; знает уже не первый день и, конечно, не теряет времени даром. Возвращение племянницы развяжет ему руки, и… Эскиль может погибнуть. Может стать убийцей кого-то из ее кровной родни, бесконечно более дорогой для нее, чем Видимир и Несвет. Если такая кровь между ними прольется, через нее никакая любовь не перенесет.

А любовь, которую Хельга в замужестве намеревалась выращивать много лет, как яблоню, близ Эскиля выросла сама, как огонь из молнии, упавшей на сухой лес; она одолела их обоих, подчинила, поглотила и изменила. Однажды соединившись, они уже не могли, вновь разойдясь, сделаться прежними. Чувство неполноты будет вечно преследовать их в разлуке и мучить пустотой.

Эскиль поднял голову и посадил Хельгу к себе на колени. Беря себя в руки, прогнал с лица обреченное выражение и попытался улыбнуться, целуя ее. Поцелуй продолжался долго; растворяясь в нем, они оба забыли о случившемся и снова стали счастливы; наслаждение взаимной близости было как повязка на ране, затворяющая кровь, усмиряющая боль и дающая силы жить дальше.

– Я что-нибудь… – начал Эскиль, наконец оторвавшись от Хельги.

– Не говори ничего! – Она закрыла ему пальцами рот, как раньше; ей просто нравилось к нему прикасаться, хотя раньше она не понимала этого так, как сейчас. – Не надо ничего обещать. Наша удача о нас позаботится, но мы пока не знаем, какие возможности…