"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, дед Аудун у нас был мудрец! А к нему часто бегал.

– Это ты от него пословиц нахватался?

– А от кого же еще? У него на всякий случай в жизни были такие стихи, он их называл «Речи Хникара». Отец мой ученостью не отличался. Он знал, что родился от конунга, и полагал, что удача конунга сама себя проявит. А дед мне внушал: не удача гоняется за человеком, а человек за удачей. Ее можно встретить только на дороге, к сидящим дома она не заглянет.

– И однажды ты пошел ее искать?

– Да. «Ошибки природы доблесть искупит», он говорил, и я хотел доказать, что я из таких.

От этих разговоров Хельге делалось яснее, почему Эскиль так привязался к ней. Дело было не только в его обете на йольском вепре: завладеть женщиной высокого рода для него было все равно что найти того себя, который происходит от высокородного деда и приходится правнуком самому Рагнару Меховые Штаны. Как-то Эскиль рассказал Хельге – он слышал эту сагу от того же деда Аудуна, – что и само свое прозвище Рагнар конунг получил на путях любви: еще в молодости он сделал себе штаны из густого меха, чтобы пройти к одной девушке, чей покой охраняли ужасные змеи. Стремясь упрочить свою славу через помощь Фрейи, Эскиль лишь следовал обычаям своего рода.

День за днем они с Хельгой продолжали ту же игру: он не упускал случая напомнить ей, что она в его власти, а она, признавая это, давала понять, что злоупотребление этой властью ему же пойдет во вред.

– Откуда ты знаешь про мой обет? – как-то спросил ее Эскиль. – Я расспрашивал парней, все клянутся, что не говорили тебе ни слова. Может, из киевских кто?

Но ему самому казалось сомнительным, чтобы заносчивые кияне стали разговаривать с девушкой из Мерямаа о его делах.

– Твои парни и не говорили.

– Тогда кто?

– Помнишь… – Хельга тянула время, раздумывая, стоит ли ему знать о ее покровителе из Альвхейма, – я рассказывала, что среди моих предков была дочь конунга альвов…

– Помню. С серебряными глазами, красивая, как шиповник. Ты о ней упоминала еще там, в Хольмгарде.

– Разве?

– Да. Я тогда рассказал про Хроальда и мою бабку Уну, здешний старик стал меня поддевать, что, мол, слабо верится, а ты сказала, что бывают и не такие случаи, что твой прадед встречался с девой альвов. Я сначала забыл, а потом вспомнил.

Хельга посмотрела на него с улыбкой в глазах: как и она, он теперь вспоминал их знакомство в Хольмгарде, выискивая в памяти позабытые подробности. Теперь это снова стало для них важно.

– У Скульд Серебряный Взор есть братья, – просто сказала она. – И один из них – мой покровитель. Он помогает мне и дает советы.

Эскиль пристально взглянул на нее. До сих пор он не ловил Хельгу на лжи, однако поверить в такое было трудно.

– Почему же тогда он… ну, не сделал ничего для тебя, когда…

Хельга вздохнула.

– Потому что за этой игрой наблюдает не только Фрейр, но и сам Один. А он хочет, чтобы каждый из нас показал, на что способен.

– Ну, не знаю, как Один… – Эскиль придвинулся к ней. – А Фрейр будет доволен, когда ты дашь мне показать, на что я способен…

– Нье хвалис, на рати едучи! – гордо вымолвила Хельга славянскую пословицу, которую узнала от здешних родичей.

– Е…чи? – Эскиль нахмурился. За несколько лет на Руси он нахватался славянских слов, но толком языка не знал. – Да, я про это. Могу похвалиться.

На этот раз Хельга глубоко задумалась, а когда сообразила, какие именно два слова он спутал, то согнулась пополам от хохота и смеялась, пока не начала задыхаться.

Приближались самые длинные дни в году, темнело поздно. Ближе к полуночи, когда луна пустилась в свое плавание по густо-синему верхнему морю, Снефрид Серебряный Взор вышла из дома и торопливым шагом пустилась через Силверволл. Путь ее лежал к погребальному полю на окраине. Она то шла поспешно, почти бежала – волнение гнало ее вперед, – то замедляла шаг, стараясь успокоиться и собраться с духом.

В свете луны хорошо был виден курган Бьярнхедина Старого – он выделялся величиной среди всех могильных насыпей, набравшихся за сто лет. К нему от Силверволла тянулась широкая тропа, ярко освещенная луной, однако Снефрид так хорошо знала эту дорогу, что не заблудилась бы и в полной темноте. У подножия курган был обведен широким, но неглубоким рвом; в дни жертвоприношений во рву разводили костры. Тропа с уступами-ступенями вела на вершину, окруженную частоколом; черепа коней, быков, баранов блестели на кольях, будто маленькие рогатые луны.

У прохода Снефрид умерила шаг и вошла неторопливо, стараясь держаться уверенно. Обычно она входила в эти ворота, неся серебряную чашу для жертвенной крови, но сейчас ее руки были пусты. Она пришла говорить с богами только от своего имени.

Строение на самой вершине кургана представляло собой три стены под высокой островерхой крышей. Передней стены не имелось, и снаружи можно было видеть большой камень-жертвенник в середине и четырех деревянных богов позади него: Один, Тор и Фрейр в человеческий рост, а с краю идол поменьше, с медвежьей головой – сам Бьярнхедин Старый.

Снефрид поклонилась богам, но заходить внутрь не стала. Собираясь с духом, оглядела с высоты погребальное поле – посеребренные луной бесчисленные насыпи, побольше и поменьше, под коими покоились жившие здесь русы и меряне. Взглянула на небо, глубоко вдохнула лунный свет. И заговорила: