"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отведя глаза от Мистины, Эльга заставила себя слушать Ивора. Она – княгиня, в этом-то все и дело. Ее честь и ее печаль. На резном стульчике перед престолом сидел Святослав, их с Ингваром единственный сын. Ему шел восьмой год, он был одет в точно такой же, как у отца, красный кафтан с шелковой отделкой и золотым позументом, сшитый Эльгиными руками. Этот мальчик был не просто плодом их с Ингваром брака, но и воплощением той новой Русской державы, которую они строили: соединяя в себе кровь Олега Вещего и северных Инглингов, он по праву рождения будет законно владеть всей землей Русской от Варяжского моря до Греческого. А может – и не только. Не могло быть на свете человека, который полнее этого ребенка воплощал бы и древние права, и устремленные в будущее надежды владык этой обширной земли, населенной множеством народов. Ради этих надежд его мать уже много лет подчиняла женщину в себе княгине.

Но струна тем легче рвется, чем сильнее натянута. Иногда ослабляя струну своего долга, Эльга уберегала ее от разрыва, а себя саму – от отчаяния и неприязни к всему тому, что составляло ее долг как наследницы Олега Вещего.

– В ту церковь, Богоматери, сам василевс с семейством молиться ходят, – рассказывал Ивор. – А родни много у них: сыновья с женами, дочь Елена с зятем Костинтином, у них дети – дочерей пять, а сын один, Роман, в честь деда назван…

Прислушиваясь, Эльга мельком подумала: пока Ивор тут рассказывает про Царьград, в Вышгороде его ждут две жены. Одну, Зоранку, он получил в подарок от Ингвара, когда тот женился на Эльге, а вторую, Волицу, несколько лет спустя высватал у киевского боярина Ратигнева. Почти год дома не был: дети подросли, жены без хозяина ссорятся. Мистина рассказывал, что сам был вынужден усмирять их, когда зимой ездил в Вышгород из-за того мятежа…

– Ну-ну, что за дочери? – улыбаясь, спросила княгиня Ивора. – Может, нам невесту сыщем? – И кивнула на Святослава.

В глубине души Эльга понимала: едва ли новая «любовь» греческих цесарей к союзникам-русам зайдет так далеко, чтобы привести к родству. Но, окрыленная успехом, она шутила лишь наполовину. Как знать – пока Святослав дорастет до женитьбы, может, грекам не придется так уж сильно перед нами заноситься?

– Дочери-то, госпожа, все собой хороши – белолицы, чернобровы, нраву кроткого, – усмехнулся Ивор. – Да все, пожалуй, постарше нашего соколика будут малость. Я в церкви их видел. В церкви той сокровищ разных не счесть. Там и одежды Христовы, и обувь, и копье, которым закололи его, и сосуд с кровью его…

Эльга чуть заметно сморщила нос: она примерно понимала, зачем хранить сосуд с жертвенной кровью бога, который принес в жертву сам себя – как Один, но, должно быть, это не очень приятно.

– И покрывало матери его Марии, и пояс ее. Там такой особый еще как бы прируб, там свой жертвенник, для святого Ильи. Там Роман цесарь клятву принес, и сыновья его, и зять…

Эльга покосилась на мужа – Ингвар сидел с бесстрастным видом, но за этой бесстрастностью сквозило удовлетворение. Греки не обманули – Роман, старый упрямый паук, постепеннно высосавший все властные права, будто кровь, у своего зятя Константина, которому они принадлежали по рождению, первым принес клятвы русскому князю. Теперь окончательное утверждение договора зависело только от Ингвара. Больше никто, даже враги его, не посмеют сказать, что он дерзкий отрок, забравшийся на Олегов стол вопреки законному праву Олегова внука и собственной сестры.

Бедная Мальфрид… Они неплохо ладили, пока Мальфрид была здесь княгиней. Останься она в Киеве, Эльга не обидела бы ее.

Но даже позор семейного раздора теперь смыт. Ингвару открыты пути на север и на юг, пути к славе, богатству, чести и процветанию. Думая об этом, Эльга и впрямь ощущала себя богиней, Зарей-Зареницей, сидящей на небесном золотом престоле.

Мистина немного повернул голову, поймал взгляд княгини и чуть заметно ей подмигнул.

Основные торжества в Киеве ожидались после скрепления договора князем Ингваром. Статью о наемниках Роман август утвердил так, как хотел Ингвар: отныне они могли поступать на военную службу к цесарям только с разрешения киевского князя, привезя грамоту от него. Ну а чтобы он дал такую грамоту, посол от цесаря, разумеется, должен был доставить просьбу об этом, сопровождая ее приличными подарками. Слушая, как грек-толмач Алексай (на самом деле это был слависианин, то есть выходец из фракийских славян, издавна живших на Мраморном море) читает со славянского списка статью о наемниках, Мистина порадовался про себя, что зимний мятеж дал ему случай заранее услать варягов подальше. Чего доброго, если сейчас Тень с Морозом и Берегом сидели бы в этой гриднице и тоже все это слушали! С этих угрызков сталось бы возмутиться прямо при греках, и что тогда? Если бы им вздумалось поднять свой мятеж сегодня, когда посольство уже в Киеве? Оспаривать власть Ингвара на глазах у греков? Ингвар, конечно, управился бы и за ценой не постоял, но какой позор бы вышел.

Но кое-что, как выяснилось, еще предстояло уладить. Ивор предупредил, что грек хочет кое-что обсудить с глазу на глаз, и на другой день – после полудня, когда послы отдохнули, Ингвар принял их снова. Греков с Ивором провели в почетную часть гридницы, к престолу, больше никого туда не пускали. Эльга тоже заняла свое место: по договору между Ингваром и ее родичами, она и Святослав, как кровные наследники Олега Вещего, были соправителями Ингвара. Греков присутствие княгини не удивляло: Ромейская держава знала немало женщин на троне, август, жен и сестер из правящего рода. Зная от Ивора, что супруга русского князя обладает немалым влиянием на мужа и киян, Ефимий почтительно посматривал на нее, стараясь угадать, как она будет использовать свою власть.

– Говорили мы с цесарем о хазарах, – рассказывал Ивор. – Тревожит его, как бы не было набегов от них больше на его владения, Корсуньскую страну.

– Ты сказал ему, что Хельги Красный ушел в Арран[291]? – спросил Ингвар.

– И что мы больше его не поддерживаем, – добавил Мистина.

При этом глаза всех русов, а за ними и греков, обратились к княгине. Хельги Красный был сводным братом Эльги, и она любила его, однако ей пришлось смириться с его изгнанием. Хельги, старший из племянников Олега Вещего, был человеком отважным, честолюбивым, умеющим одни преграды обходить, а другие сметать. В его грубоватом обаянии искреннее расположение к людям соединилось с верой в себя и свою удачу, что привлекало к нему мужчин и женщин. Несколько лет назад он пытался воспользоваться ослаблением Ингвара и оторвать себе кусок от Олеговой державы. Год назад между ним и Ингваром произошел окончательный разрыв, когда Ингвар принял мирные предложения Романа вопреки желанию многих в своем войске, и особенно Хельги Красного.

Княгиню Эльгу немало терзала необходимость отказаться от него, тем более что Хельги был любящим братом, глубоко преданным чести рода. В том-то и состояла беда: благо рода он ставил выше блага державы, а сейчас это уже было не одно и то же. Хельги угрожал ее владениям, наследству ее сына, и она сделала выбор.

Было это следствием ума, или чутья, или чудесным даром богов, но Эльга умела делать верный выбор в пользу будущего, даже когда разрыв с корнями причинял боль ей самой. Эта ее способность и стойкость, с которой она следовала за путеводной нитью судьбы, начиная от первых самостоятельных шагов, внушала благоговение даже Мистине, хотя его-то трудно было чем-либо поразить.

– Если Хельги вернется из Аррана и опять объявится в Корсуньской стране, один или в союзе со своими друзьями-хазарами, нашей вины в этом не будет, – продолжал Мистина, обращаясь к Ефимию. – Он больше никак с нами не связан и действует по собственной воле. Если ему придется там погибнуть, мы не поставим это в вину Роману цесарю и его ярлам в Корсуньской стране.

– Стратигам, – подсказал Ивор.

– Истинно, – Мистина поблагодарил его, на миг опустив веки. – Подзабыл я уже.

Три года назад Мистина знал немало греческих слов, однако новые заботы вытеснили их из памяти.

– Василевс видит угрозу в том, что этот ваш родич находится на Хазарском море, – ответил Ефимий.

– На востоке много русов, – переводил Алексай речи посла (тот называл соплеменников киевского князя «тавроскифы», и его слушатели, улавливая это слово, онимали, что речь идет о них). – Они есть и в самом Итиле, и в Булгаре, и на запад от него. Там живет некий архонт, находящийся в родстве с тобой, Ингер. Удалось ли тебе вновь привести его под свою власть?

Это был неудобный вопрос. Как всегда в таких случаях, Ингвар бросил взгляд на Мистину, молча призывая его подыскать достойный ответ.

– Мы не забыли о нем, – заверил Мистина. – Конунгом сделано все необходимое, чтобы привести Эйрика к покорности.

– Архонт Ингер может поручиться, что тот архонт полностью подчинен ему и не вступит в преступный союз с булгарами, с которыми имеет прямое сообщение?

[291] Арран – древнее название области современного Азербайджана, со столицей в городе Бердаа (ныне не существует), на который в 943 или 944 году совершили набег русы под началом некоего Хлгу (Хельги).