– Ты с кормы заходил? – уточнил Кольбран.
– Ну, да.
– Назад они не палили – против ветра нельзя. Потому и ушел. Хельги тоже так ушел.
– Так что там крест? – спросил Гримкель, пытаясь понять, впрямь ли тот представляет опасность.
– Стоит такой, – Дивосил снова раскинул руки. – Сияет. Сам как жар горит. В нем сила – сразу видать. А эти кричат… Как-то по-ихнему, я не понял, а мне вот Адун потом растолковал…
– Это он про клич их воинский, – пояснил Аудун, варяг из Ингваровых гридей. Он уже не раз, еще при Олеге Предславиче, бывал в Царьграде с купцами и понимал по-гречески. – Они кричали: «Крест победит!»
– Они всегда так кричат, – заметил Кольбран. – Обычай у них такой.
– Вот потому и побеждают всегда! – подхватил Дивосил. – У них в этом кресте – сила великая. Нам ее не одолеть. Вы его не видели, а я видел. Сей крест их царство защищает. Еще раз сунемся – все до одного погорим, никто не спасется.
Бояре и сидевшие на полу отроки загудели: в голосах слышалось и одобрение, и сомнение, и осуждение.
– Да не крест победил! – в негодовании возразил Острогляд. – А лодейный огонь! Это им они плевались. Кольбран, правда?
– Истинно. Греки «земляное масло» близ Самкрая добывают и из него как-то хитро это дерьмо делают. Смешивают с чем-то… Со смолой, что ли, или с жиром. В тайне хранят.
– А вот им сию тайну их бог и открыл, – настаивал Дивосил. – Нам против них теперь никуда!
– Мы без креста и без огня сколько лет воевали! – заговорили гриди. – Справлялись, других не хуже!
– Если крест такой сильный, что же они сарацин уже триста лет одолеть не могут?
– Против Олега Вещего им ни крест, ни огонь не помог!
– Свейн! – Фасти обернулся и нашел взглядом отдыхавшего десятского. – Дай-ка боярам глянуть добычу твою.
– Не ту, где яйца? – хмыкнул тот.
– Нет, что из утвари взяли.
Насмешливо скривившись, Свейн принес мешок. По знаку хёвдинга вывалил все на земляной пол. С грохотом посыпались бронзовые светильники, медные блюда, две серебряные чаши из церкви, три смятых серебряных оклада, куча медных и несколько серебряных браслетов, золотая серьга-бусина с помятой дужкой…
Фасти разворошил добычу и нашел серебряный крест, с которым отец Христофор лет тридцать возглавлял праздничные шествия в селе Красивое Поле. Тот был довольно скромно украшен: эмалевый лик Христа в окружении красных и зеленых недорогих самоцветов вперемешку с цветным стеклом. На кресте виднелось несколько свежих царапин и вмятин, оставленных оружием разъяренных хирдманов.
– Вот твой крест! – Фасти сердито толкнул его ногой. – Видел? Что-то не помог он никому. Ни греков, ни себя не защитил.
– Надо как-то искать наших! – продолжал подбодренный Острогляд. – Не вечно же их огнеплюи будут перед морем стоять!
– А потом они куда пойдут? – негромко спросил Кольбран.
Выбора особого не было. Сохранив лодьи, русы могли бы вернуться домой – если бы сумели прорваться мимо хеландий. Оставаясь на месте, они могли дождаться подхода или царевых войск, или потерянных своих. Но кто успеет раньше?
– Греки знают, где мы, от них таиться нечего, – сказал Ингвар. – А вот наши, может, и близко, да не ведают, где нас искать. Темнеет уже, – он окинул взглядом помещение с каменными побеленными стенами, в котором сгущались сумерки. – Прикажи, Фасти, к ночи огонь на той горе разложить. Наши увидят – поймут.
– И что? Пойдут к нам – опять через огнеплюи?
Все помолчали. Стая огненосных змеев в устье пролива прочно преграждала путь и к дому, и к своим.
– Может, как-то… Их отвлечь? – предложил Острогляд.
Бояре переглядывались, каждый надеялся, что у другого есть дельные мысли.
– Если пошуметь по проливу, то греки, может, городцы-то свои плавучие с места сдвинут, – продолжал Острогляд. – А там и наши поймут, что мы здесь живы… И проскочат к нам как-нибудь…