"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Без приказа, едва оказавшись у крайних домишек села, хирдманы принялись избивать всех, кто попадался им на глаза. Изумленные мужчины, едва успевшие схватить кто топор, кто пастуший посох, падали под ударами мечей и секир. Русы пронзали копьями визжащих женщин, перепрыгивали через трупы и лужи крови, спешили дальше, на поиски новых жертв. Было даже не до грабежа.

По селению несся крик ужаса и боли – словно слуги сатаны из ада, посреди мирного летнего дня вдруг откуда-то взялись эти люди в закопченных кожаных рубахах, со свирепым блеском зубов, с дико горящими глазами сквозь полумаски шлемов, с разящим железом в руках. Им ничего не было надо – только убивать. От них веяло гарью, как от истинных посланцев геенны.

Жители даже не успели собраться вместе: те, кто успевал убежать, так и неслись прочь, в поля и рощи. Те, кто сумел закрыться в доме, уцелел лишь до той поры, пока русы не дошли до края села и не убедились, что напасть больше не на кого. Позади них по всей улице лежали десятки трупов. Сухая беловатая пыль напиталась свежей кровью.

– Пошли… По домам… – тяжело дыша, велел Свейн. – Да осторожнее… Яйца… Не побейте.

Теперь они наконец занялись делом. Обходили опустевшие дома, обшаривали погреба. Посреди улицы поставили две повозки, запрягли ослов, стали складывать добычу. Первым делом выгребали то, что перечислил Колошка: темный каштановый мед, воск, яйца в корзинах, масло в горшках, муку в глиняных пифосах. Мешки репчатого лука, моркови, капусты. От возбуждения дрожали окровавленные руки.

Если иные жилища оказывались заперты изнутри, дверь высаживали. Снова ненадолго взмывали крики. Оказавшиеся внутри мужчины и старики разделили участь односельчан, но теперь Свейн велел не убивать женщин, а вязать и вести с собой. Забирали заодно и все, что могло представлять ценность как добыча: медная и бронзовая посуда, утварь подороже, простые украшения селянок, запасы льняной и шелковой одежды. Очень обрадовались найденным запасам прошлогоднего вина и тоже погрузили – пришлось вывести еще одну повозку.

Напоследок зашли в церковь посреди села – небогатую и тесную. Здесь двери тоже оказались заперты; выломав их при помощи топоров и бревна, нашли там с десяток беглецов и священника. Священник пытался выйти навстречу скифам с крестом, но эта верность Богу дорого обошлась ему в земной жизни. Едва услышав уже знакомое «Кирие элейсон» – уже не боевой клич, но лишь молитву, – русы так разъярились, что изрубили несчастного в куски. Даже кресту досталось: на серебре отпечаталось немало отметин от секир, пока Свейн не подобрал его, чтобы не портили добычу. Церковные сосуды, три старые далматики отца Христофора, оклады икон, бронзовые светильники – все было вырвано, содрано и отправлено в мешок. Крики, попытки молиться и молить о пощаде вскоре стихли – все спасавшиеся в церкви в ней и закончили земную жизнь. Здесь не пощадили даже женщин: хирдманы от каждой из них ждали этого «Кирие элейсон», заклинания ужаса и смерти. От ярости темнело в глазах.

– Поджигайте здесь все! – прохрипел Свейн, убедившись, что в селе ничто больше не шевелится.

Все двери были распахнуты, улица завалена трупами, битыми горшками, порванными одеждами, ломаной утварью из того, что русам не пригодилась. В стороне под охраной двоих или троих топтались овцы и козы. Здесь же давились рыданиями десяток женщин со связанными руками – простоволосые, растрепанные. Кровь близких, брызнувшая из-под секир в руках скифов, испятнала их разодранные платья.

Откуда-то глухо доносился плач спрятанного матерью маленького ребенка.

Дома здесь были каменные либо глинобитные, но тростниковые крыши легко загорались. И еще раньше, чем Свейн с дружиной и добычей вернулся на Иерон, черный дым понес над берегом и водой пролива весть о его победе…

Получив нужное, Держанович с десятком помощников принялся за дело. Прямо в пифосе, наскоро вкопав его для устойчивости в землю, он размешивал мазь из отвара «заячьей крови», меда и пшеничной муки – ее требовалось много. Десять отроков, будто челядь перед княжьим пиром, мелко крошили свежую капусту, лук, морковь, тыкву, выжимали сок, смешивали с яичными белками, делали примочки для обожженных «Кощеевым маслом» рук и лиц. Мазь из меда, растопленного воска, льняного масла и яичного белка сделали в котле, так что отроки сами подходили и мазали друг друга. Кровоточащие ожоги смазывали маслом, выжатым из пережаренных на сковороде вареных яичных желтков: Колояр уверял, что это масло исцеляет так хорошо, что и шрамов не останется. Сам с почтительностью покрывал яичным маслом лицо Ингвара.

– Ну а кому яиц не хватило или кто не дотерпел – тот сам уже полечился, благо все при себе, – шутил Хрольв, намекая на самое простое средство снять боль от ожога – мочу.

– Да тут всего себя… Облечишь, с такой-то жути… – ворчал Сигфасти.

Почти все захваченное в Красивом Поле тряпье разодрали на перевязки, причем князю достались лучшие – шелковые.

– Ну, как он тут? – спросил Фасти у Держановича, когда управился с первыми неотложными делами: присмотрел за ранеными, за разгрузкой припасов и расстановкой дозоров.

Ингвар лежал на спине, но был в сознании. Услышав голос брата, хотел приподняться, но скривился и снова лег.

– Кости целы? – спросил Фасти, мельком отметив, что двоюродный брат выглядит как-то не так.

– Ребро с трещиной должно быть, – прохрипел Ингвар. Теперь Фасти понял, что у того с лицом: брови, ресницы, борода и часть волос надо лбом были опалены. – Панцирь утопил. Хельги где? И Свенельдич?

– Про них пока ничего не слышно.

– А Эймунд?

– Тоже пропал. Ни его, ни лодьи.

– Надо думать, со Свенельдичем он, – сказал рядом Гримкель.

– Да он за Бардом шел, – буркнул угрюмый, тоже с обгоревшими бровями Рунольв – единственный из четверых телохранителей, кто нашелся на берегу живым. – А Барда нет.

Из четырех лодий Барда к Иерону пристали две, и то в них едва нашлось достаточное число живых и здоровых гребцов, чтобы подвести к причалу судно, нагруженное десятком трупов. Сам Бард исчез. Кто-то видел, как он, охваченный пламенем, с криком «Один!» прыгнул за борт. Держа по мечу в каждой руке. Не приходилось сомневаться, что огненные крылья унесли его прямо за стол в Валгалле, где его ждал самый уважительный прием. Иные тайком ему завидовали…

Ингвар легонько вздохнул – дышать приходилось с осторожностью из-за сломанного ребра, да и боль обожженных рук, несмотря на примочки, теснила дыхание. Колояр уверял, что боль скоро утихнет, и Ингвар терпел, не показывая виду, а сам все ждал этого «скоро». Старался отвлечься – было о чем подумать!

Может быть, Эймунд успел отступить вместе со Свенельдичем. А Свенельдич сам где? ГдеТородд и все прочие? «У йотуна на бороде!» – со злостью отвечал Ингвар сам себе.

И где-то в глубине души тлело облегчение: пока он не знает, что с основной частью войска, то может думать, что там все живы. А вот когда войско найдется, а кого-то не окажется ни здесь, ни там…

– Что у нас есть? – отрывисто спросил Ингвар.

Фасти коротко изложил положение дел. К причалам Иерона подошли дружины, пострадавшие больше всего, поэтому потери выглядели ужасающе огромными. С три десятка гридей и отроков были убиты стрелами еще в проливе, во время сближения с хеландиями; их тела выгрузили из лодий и пока оставили поблизости. Из тех, кто попрыгал в воду, ища спасения от огня, большинство утонуло. Каждая лодья привезла к Иерону живыми не более половины тех, кто утром на нее взошел.