– Снефрид… Я тебя ждала…
Малфа предостерегающе коснулась озябшей руки гостьи, но та ее не поняла.
– Я Вефрид… внучка Снефрид… Рада, что ты помнишь ее…
– А ты стала как-то меньше, – с удивлением отметила Сванхейд, кажется, не услышав ее. Ее глаза были обращены на гостью, но взгляд казался рассеянным. – Правда, и я тоже. Олав не узнал бы нас, встреться он с нами сейчас. И Свенельд тоже. Мы с тобой были такие рослые, статные красавицы… Из тебя вышла бы королева не хуже, чем из меня. Не знаю, сумела бы я пройти твой путь, как ты – без поддержки, без родичей…
– Сумела бы, конечно, сумела, – пробормотала Вефрид. – Я приехала… я привезла… Ты помнишь… «ведьмин камень»…
Неловкими руками Вефрид отцепила конец ожерелья от петли и сняла с него кусочек янтаря на серебряном колечке.
– Вот. – Она вложила его в безвольную руку Сванхейд, лежащую на пушистом собольем одеяле.
– Да. – Сванхейд слабо сжала пальцы. – Конечно, я помню. Я даже помню, как его нашла. На Одинсей – Одиновом острове. Странно, потом я забыла о нем чуть ли не на сорок лет! Если бы не эта девушка… Но хорошо, что теперь он у меня. Теперь мы найдем дорогу. Спасибо, что пришла за мной. Я давно тебя ждала – или ты меня, но я не могла уйти раньше. А теперь, я вижу, наши дела улажены… Продолжать их суждено другим…
Она замолчала, и Вефрид воспользовалась этим.
– Госпожа, я привезла тебе поклон от Берислава, твоего внука. Он жив, здоров, он сейчас у Анунда конунга в Озерном Доме и надеется, что у тебя все хорошо. Но ему нужна некоторая помощь…
Сванхейд не отвечала, она снова закрыла глаза.
– Пойдем, – шепнула Малфа и потянула гостью к двери. – Может, она теперь заснет. Завтра еще поговорите.
Еще раз оглянувшись от двери, они вышли, оставив с госпожой Иту. Малфа провела гостью к очагу и усадила – было видно, что той еще нужно погреться. Здесь уже сидели ее спутники, человек десять, и тот незнакомый рослый парень, что ее привел. Вроде он сказал, что ее брат…
– Надо бы их покормить. – К Малфе подошел управитель. – Каши не осталось, но есть хлеб, сало, рыба копченая…
– Да, подай что найдешь. Ну…
Малфа повернулась к гостье и еще раз ее осмотрела. Нет, никак не может быть, чтобы эта девчонка была ровесницей Сванхейд, тем более явившейся с того света.
– Ты – Снефрид? – еще раз спросила Малфа, у которой в этот вечер явь и Навь перемешались в голове.
– Да нет же! Я – Вефрид. Снефрид была моей бабкой по матери. А мой отец – Эскиль Тень.
– Ох ты! – воскликнул старик Сигбьёрн. – Этого парня я помню, в свое время он тут наделал шуму!
– Ты что-то говорила про Бера?
– Да, я приехала… из-за него. Ну и еще потому, что Сванхейд двадцать лет назад подарила моей матери «ведьмин камень»…
Время было далеко за полночь, когда в гриднице наконец стихли разговоры. Ночуя в Хольмгарде, Малфа с детьми и их няньками оставалась в Тороддовой избе, где раньше жил Бер, а теперь не было хозяев, и туда же забрала Вефрид – та уже падала с ног от усталости и засыпала на ходу. Перед уходом они заглянули в шомнушу: там горел серебряный масляный светильник, рядом на ларе сидела Ита, клюющая носом. Сванхейд лежала с закрытыми глазами. Малфа наклонилась к ней и различила тихое дыхание, даже без хрипа в груди, мучившего Сванхейд в последнее время. Правая рука ее была сжата в кулак – там лежал янтарный «ведьмин камень».
– Зайдем завтра пораньше, – шепнула Малфа.
У двери она еще раз оглянулась: на миг ей показалось, будто у ложа Сванхейд стоит еще какая-то женщина – рослая, светловолосая, – но тут же в глазах прояснилось.
И они с Вефрид ушли.
Утром Малфу разбудила Ита:
– Мальфрид… госпожа…
Малфа подняла голову; рядом с ней зашевелился и захныкал младший ребенок, пятимесячный Богич.
– Что?
Не отвечая, Ита прижала к носу рукав и всхлипнула. В избе горел один светильник, и при свете язычка пламени было видно, что у Иты несчастный и виноватый вид.