– Ты его не знаешь?
– Вроде что-то знакомое, но нет – не знаю.
Свен положил рядом с мертвецом его меч. Все молча оценили: меч-то недурен, «корляг», рукоять с медной и серебряной отделкой, только давно не чищенной и потускневшей.
– Надо бы его Правене показать, – добавил Алдан.
– Очень ей надо смотреть на мертвецов… – пробормотал Бер.
– В мертвецах она теперь понимает побольше нашего. – Алдан усмехнулся, и Бер вспомнил: он прав.
Из того же ведра Бер умылся, вытерся подолом – все равно рубаха испорчена. Опасаясь садиться на свое прежнее место, опустился на землю в стороне и окинул взглядом поляну.
Перед выстрелом он сидел лицом к зарослям – тот, кто прятался вон в тех кустах, хорошо его видел в свете огня. Метил между сидящими напротив. Если бы Дюри не привстал и не подался к нему – в тот самый миг, как стрелок отпустил тетиву, – стрела вошла бы Беру в грудь. Дюри принял ее на себя. Вот так вышло – одна из немногих его удачных шуток стоила ему жизни…
– Следовало бы вам немедленно убраться отсюда.
Женский голос за спиной был негромок, но пробрал до печенок. Едва не подпрыгнув, Градимир обернулся. В трех шагах, прямо у воды, стояла невысокая, тонкая фигура, закутанная в накидку – судя по всему, женщина. Но откуда здесь взялась женщина – в заводи, где побратимы спрятали свой челнок и дожидались Добровоя?
– Кто ты? – охнул Градимир. – Откуда…
В светлом платье, в мягких складках покрывала, укрывшего ее с головой, она словно вышла прямо из воды, и от ее вида пробивала холодная дрожь. Злая норна, во власть которой Градимир попал и не мог выпутаться.
Заслышав голоса, к ним подбежали Игмор и Красен: они лежали на песке, пока Градимир в беспокойстве стоял у воды и смотрел вдоль берега, надеясь услышать условленный свист Добровоя. Он уже разбирал вдали какие-то неясные крики – звук над водой летит далеко, – а значит, выстрел был сделан. Но с каким исходом?
Держа наготове оружие, Игмор и Красен с не меньшим изумлением уставились на незнакомку.
– Ты меня знаешь, Градимир. – Она спустила с головы край покрывала и повернулась так, что на ее лицо упал лунный свет. – Я Лебедь, помнишь? Мы с отцом везли тебя от Видимиря.
– Лебедь? – Градимир подался было к ней, потом снова попятился.
Он узнал ее – это миловидное продолговатое личико с узкими, чуть раскосыми глазами, поднятыми к вискам темными бровями, эту светлую косу и тонкий стан. Девушка была недурна собой, но сейчас, неведомо откуда взявшаяся, с глазами, полными лунного света, наводила жуть.
– Как ты сюда попала? Где твой отец?
– Отец у себя в пала… дома. Он прислал меня увести вас. Удачи вам в этот раз не было – Берислав уцелел. Убит другой человек, это не помешает им гнаться за вами. И твой брат Добровой убит, – мягко добавила она, повернувшись к Игмору. – Берислав всадил ему сулицу под ребра. Одну из тех, что они приготовили для вас. Но не печалься – он умер достойно, и Всеотец о нем позаботится. Теперь он уже вместе с вашим братом Гримом и с вашим отцом, Гримкелем.
– Ты откуда знаешь, глядь? – сипло от изумления пробормотал Игмор. – Ты ведьма?
Из троих беглых гридей старика в лодке и его дочь видел только Градимир, и он ни слова им не говорил про своих побратимов. Лебеди неоткуда было знать имя Добровоя и то, что он родной брат Игмора.
– Мой отец мудр и знает многое. И он говорит: если вы останетесь на месте, то утром будете убиты. Единственное спасение для вас – немедленно уходить вниз по реке. Я укажу вам путь и научу, как спастись. Только не медлите.
– Она ведьма! – сказал Красен; он держал перед собой меч, но не мог одолеть дрожи. – Мы с ней никуда не пойдем.
– Не глупите, – мягко сказала Лебедь, будто добрая мать упрямым детям, хотя все трое были старше ее на десять лет и больше. – Я помогу вам уйти невредимыми, а иначе не избежать вам скорой гибели. Верьте мне и следуйте за мной, если хотите жить.
В памяти Градимира что-то забрезжило – некая мысль и прояснила ему кое-что в недавнем прошлом, и напугала.
– Это была ты! На озере в Перунов день! Ты мне сказала, что Девята убит, ты дала мне лошадь!
В памяти вдруг прояснилось. Яснее, чем в ту ночь, Градимир увидел свою таинственную спасительницу – это самое лицо, светлую косу, эти глаза, блестящие под лунным лучом сквозь ветки. И голос – низкий и хрипловатый для женщины, но повелительный, напоенный силой.
– Ну вот! – Лебедь хохотнула, и от ее смеха в животе у каждого из мужчин прошла теплая дрожь. Она расправила руки; теперь концы длинного покрывала свисали с локтей и так напоминали лебединые крылья, что пробирала жуть. – Ты знаешь, что я желаю вам добра. Не бойтесь, следуйте моим советам, и я помогу вам. Садитесь в челнок.
– Где мой брат? – Игмор шагнул к ней.
– В Валгалле. Но если вы промедлите здесь, то увидитесь с ним слишком скоро. Ему вы уже ничем не поможете.