Проломившись сквозь кусты, наконец Бер увидел врага: кто-то торопливо поднимался с земли, но действовал неуверенно, шаря вокруг себя руками и подвывая. В нескольких шагах напротив возник какой-то темный великан, и Бер не сразу сообразил: это Алдан. Но стрелок успел подняться на ноги, и в руке его тоже оказался меч.
«Ого!» – удивленно сказал кто-то в голове у Бера. Он осознал важность этого – не так уж часто встретишь меч, особенно в этом краю, – но не сразу сообразил, почему это важно. Стрелок подался в сторону Алдана, пытаясь отбить его выпад – клинком в клинок, щита у него не было, – и в этот миг Бер подскочил к нему и ударил сулицей под ребра.
Стрелок споткнулся и начал падать; под тяжестью тела сулицу вырвало у Бера из рук. Бер прыгнул на упавшего, выхватил меч у того из руки – почти без сопротивления, – и отбросил в сторону, а тело повернул лицом вверх.
Разглядеть лицо он не мог – было слишком темно, а оно к тому же казалось совсем черным. Изо рта вытекала кровь – сулица пробила легкие.
Понимая, что раненый вот-вот умрет, Бер сгреб его за рубаху на груди – его рука стала влажной от горячей крови.
– Кто ты? Зачем стрелял? Кто приказал?
Вместо ответа раздался только хрип и бульканье крови в горле.
– Зачем хотел меня убить? Тебя послал Игмор? Где он?
Легко было сообразить: едва ли в этих краях смерть Бера понадобилась кому-то еще, кроме Игморовой братии.
– Ну? – Бер наклонился к умирающему.
Тот с хрипом втянул в себя воздух, а потом, вскинув голову, выплюнул кровь изо рта прямо в лицо Беру.
Тот отшатнулся, ощущая, как горячая кровь течет по лицу и капает на грудь.
– Иг… мор… – захрипел умирающий, и Бер снова подался ближе, напряженно вслушиваясь, – сам… тебя… сыщет…
Голова упала, и Бер кожей ощутил, как пролетает мимо покидающая тело душа. Выпустив рубаху мертвеца, он отодвинулся и медленно встал на ноги. Вытер лицо подолом своей рубахи, но там тоже были липкие, стынущие пятна – замарался.
Только тут он заметил, что вокруг толпится больше десятка его людей. Голова шла кругом от напряжения, земля покачивалась под ногами. С другой стороны, напротив, стоял Алдан с мечом и щитом. Вся схватка заняла несколько мгновений, но какими долгими они показались! Даже в воспоминаниях: Бер знал, что пробежал по этим зарослям шагов двадцать, а казалось, это заняло половину ночи.
Вокруг них уже толпились отроки со Свеном во главе. Из-за спины Алдана вышел Хавстейн, он же и задал самый важный вопрос:
– Так что – он один был? Гад этот?
– Похоже на то. – Алдан внимательно огляделся, прислушиваясь.
– Тише! – хрипло велел своим людям Бер и еще раз провел по лицу рукавом.
Все замерли, но шума движения в лесу не уловили. Только прокричала хрипло выпь в камышах, и от этого звука Бер вздрогнул: будто с того света позвали.
Позвали-то его… А ушел кто-то другой.
– Это что еще за хрен? – воскликнул Истома.
– Он Дюри застрелил, гад! – Нечай пнул лежащее тело.
– Давай-ка, к костру неси, – велел Алдан. – Там поглядим.
Двое отроков взяли покойника за руки и поволокли из зарослей, к огню. Алдан, задержав возле себя Вигаря и Хендиля, тихонько велел им засесть шагах в десяти от опушки, на разных направлениях, и следить, не появятся ли другие стрелки.
У костра лежало тело Дюри: Судиша и Ждан вытащили его из огня, не дав сильно обгореть, вынули стрелу из спины, стряхнули пепел. Увы – Дюри был убит наповал. Бер огляделся, отыскивая Правену и Лельчу, но не нашел; успел было испугаться, но заметил возле шатра Вальгеста с мечом наготове. Встретив взгляд Бера, тот сделал знак в сторону шатра: дескать, они там. Бер кивнул: Вальгест догадался быстро убрать женщин с глаз, на случай если стрельба продолжится.
– Ранен? – встревоженно окликнул Вальгест, увидев пятна свежей крови на его рубахе.
– Я? Нет. А! – Ощутив, как сохнет на коже чужая кровь, Бер провел рукой по лицу: надо умыться, да и рубаху сменить. – Это не моя. Он сам… передал мне свою удачу.
Мертвого стрелка положили с другой стороны от огня. Лицо его было сплошь залито кровью – не разглядеть. Облили голову из ведра с речной водой, и кое-что стало ясно: на лбу, над самым глазом, была видна здоровая глубокая ссадина, бровь рассечена.
– Это он, видать, на бегу на сук напоролся, – сказал Алдан. – Оттого и закричал. А то уйти мог бы.