– Погоди. Предупрежу его.
Мигнув десятскому – этого со двора не выпускать, – Торлейв опять пошел в гридницу к Мистине. Услышав о госте, тот слегка переменился в лице, встал и вышел. На дворе оглядел Хельмо с ног до головы и кивнул на жилую избу, желая поговорить без свидетелей. Едва проснувшихся сыновей Мистина выставил, оставив при себе только Торлейва и велев Агнеру с Илисаром сесть у двери.
При виде Агнера Хельмо вздрогнул. Он уже много раз видел постоянного спутника Торлейва, но сейчас одноглазый смуглый здоровяк с косичками в длинных волосах и бороде, сидя у двери, был словно великан – страж царства Хель. Этот не выпустит однажды сюда попавшего, и с места его не сдвинуть ни посулами, ни угрозами.
Хельмо перекрестился и беззвучно прошептал краткую молитву. Явившись сюда, он саму жизнь свою поставил на единственный бросок костей, но отступать было некуда. Явислава осталась жива и убежала: она знает, что ей желали смерти, и может сообразить почему. Хельмо был не так бессердечен, чтобы деловито утопить молодую девушку, и сам содрогался от мысли, что вчера едва не стал убийцей. Но этой промашки, этой слабости Куно ему не простит. Спасти и самого Хельмо, и все дело может только поддержка самого могущественного человека в Киеве. Сейчас у Оттоновых людей два врага – Святослав и Мистина, и их вражда между собой дает повод перетянуть одного на свою сторону. Ради этого была сплетена вся сеть, и надо ловить орла, пока сам не разорвал залетных пташек.
– Присаживайся. – Мистина дружелюбно кивнул Хельмо на скамью, потом кинул быстрый предостерегающий взгляд Торлейву, но тот лишь хмыкнул, скрестив руки на груди. – Что скажешь?
– Я пришел предложить тебе договор. – Хельмо явно старался собраться с мыслями.
– От кого?
– От государь наш Оттон.
– Ваш государь предлагает договор мне?
По голосу Мистины было ясно, каким странным он находит это предложение. Он хоть и видный человек, но наияснейшему императору не ровня.
– Тебе и твоему приемному сыну, Ульбо, который есть сын Ингвара. Мы передали тебе ту вещь… то сокровище, какое несет благословение Бога. Ты можешь сам решать, отдать его Святославу или оставить для своего сына Ульбо. Но ты знай: если ты передашь его Ульбо, если ты и он решишь добиваться престола Ингвара, то государь Оттон даст вам поддержание всем – золото, люди, кони, оружие. Он даст Ульбо в жены Горяну, ту, что сейчас в Кведлинбург, или другую знатную деву из его близких. Государь Оттон, желая делать славу веры Христовой, всегда будет друг тем владыкам, кои имеют веру в Христа. Государь Оттон – друг тебе и Ульбо. Сокровище – знак… залог нашего договора. Он у тебя. От тебя мы не просим залога, но если бы ты желал дать мне твою дочь Витислава, она быть иметь место среди самый видный жен при дворе государь Оттон…
Мистине потребовалось все его испытанное самообладание, чтобы выслушать эту речь, не меняясь в лице. Услышав в первый раз «Мы передали тебе ту вещь», он отнес это на счет словесной ошибки Хельмо: надо понимать, что ему лишь намерены передать «ту вещь». Что немец знает судьбу Хилоусова меча, Мистину не удивило: нож Куно и ножны с жертвенника достаточно ясно указали на эту связь. Но Хельмо еще раз сказал «он у тебя». Да так уверенно, что Мистина на миг усомнился: может, в запарке последних дней и нынешней ночи забыл, что золотой меч уже нашелся?
Торлейв невольно хмыкнул: не успела Витляна утратить одного жениха, как уже другой явился!
– Ты говорил с ней? – спокойно спросил Мистина. – Об этом?
– Да, вчера, когда передал ей ту вещь, я говорил… Она сказала, что имеет обручение, но если ты повелишь, она подчинится твоей воле. Ты знаешь, такие великие уговоры не делают себе без залога. Мы даем тебе великий залог, а ты имеешь дать…
– Моя дочь – для меня это великий залог, – весомо заверил Мистина.
– Но ты и получать очень много. Золотое меч и поддержка государь Оттон, кто будет делать твоего сына князь русский.
Мистина помолчал, связывая в голове концы. Великой новостью для него было то, что Витляна уже все это слышала и получила от Хельмо меч Хилеуса. Вчера поздно вечером он мельком видел ее, убедился, что все домочадцы вернулись в целости, но не говорил с дочерью. И она ничего не сказала. Так меч у нее? В девичьей под лавкой? Мистина содрогнулся: если хоть кто-то узнает, что меч у них в семье, донесет до Святослава… Все возведенные на него обвинения разом подтвердятся, и это будет конец. Дыхание его чуть заметно участилось. Мистина снова ощутил себя стоящим на тонком-тонком льду. Не новое для него ощущение. Главное – не делать резких движений.
– Тови, – ровным голосом сказал он и взглянул на племянника, – поди проведай Витляну. Не шумите.
Он надеялся, что Торлейв его поймет. Тот ответил ошарашенным взглядом, но молча вышел. Хоть догадается посмотреть, не торчит ли золотая рукоять у девицы под подушкой.
– Откуда эта вещь у тебя взялась? – таким же ровным голосом спросил Мистина, когда они с Хельмо остались вдвоем, не считая бережатых.
– Мне указала санкти Вальпурга фон Айхштетт. Пришла мне во снях и сказала, что я сыщу эта вещь в одном лихом месте.
– Лихом? В каком это?
– Там, где вчера твоя дочь взяла его. Она сказала, что сразу передаст тебе.
– Вальпурга, стало быть?
Мистина встал, знаком велел Хельмо сидеть на месте, отпер ларь, вынул оттуда некий узкий длинный предмет и бросил гостю на колени:
– Это тоже Вальпурга оставила?
– Что это есть? – Хельмо поднял на него непонимающий взгляд. – Оставила где?
– На жертвеннике. Где лежало тело отца Ставракия, растерзанное, как свинья стаей волков.
– Я не знаю эта вещь. – Хельмо переложил ножны на лавку.