– Да не вы обидели, а заплатил им кто-то. А тут дело все в любви.
– В любви? – Лют в изумлении поднял брови.
С юный лет парень бойкий и лицом похожий на своего красивого брата, в любовных делах Лют затруднений никогда не имел, и для него было новостью то, что здесь могут понадобиться сушеные жабы.
– Бабы вот еще говорят: мол, одна женка Вуефастова сына хочет с невестой развести, чтобы он ее дочери достался.
– Что за баба? – Лют насторожился, хоть и знал, что это, статочно, полный вздор.
– Ну, известное дело, – несколько небрежно пояснила Улея, часто встречавшая обезумевших от безответной страсти парней и девок, – парень с одной девкой гулял, и на павечерницах, и на игрищах, все у них было сладилось, да отец ему запрет положил, велел по другую идти[638]. А у той девки мать – волхвита, она и хочет его от той другой невесты отбить и назад к своей дочери воротить.
– Что за люди? – Лют слегка нахмурился, чувствуя, что запутывается в девках, бабах и отроках.
– Вот этого не скажу, уж прости! – Улея поглядела виновато. – Не наши это все, не подольские, слышь, с гор! – Она со значительным видом показала глазами вверх, имея в виду не столько горы, сколько расположенные на них княжеские дворы и боярские. – Не нашего полету птицы! Были б наши подольские – я б тебе все обсказала, до крошечки. Знаю вот, что любовь у того парня с той первой девкой была прямо ух! Уж как она ему была любезна – ни есть, ни спать без нее не мог, прямо как причаровала его. А может, и причаровала, коли у нее мать такая, знающая. Парень-то и собой хорош, и родовит, и лицом красен, говорят, и удал! Он, сказывают, на Зеленого Ярилу яичко от нее получил и свататься обещал, да вышла у них там свара какая-то…
– Кто тебе это все наболтал?
– Да я… – Улея задумалась. – Да я ж разве помню… Вчера слыхала, се истово.
– С кем вчера виделась?
– Со двора я не выходила вчера. Ко мне сюда была Пожинова баба, Комша был – корова у него не доится, – стала припоминать Улея. – Бодила заходил – утин[639] его мать разбил. Да еще под вечер Негоша заскочила за корешком, через три двора от нас. Из них кто-то баял. Мол, на торгу слыхать…
– Ин ладно. – Лют поднялся. – Там на крыльце возьми мешок – тебе кое-что…
– Уже уходишь? – Улея огорчилась.
Лют немного подумал: не задержаться ли? Но покачал головой: взявшись за дело, он никогда не бросал его ради веселья, а здесь было что донести до старшего брата.
– И вот еще что.
Лют подошел к Улее вплотную; она смущенно опустила глаза. Лют приобнял ее, выражая свое доверие, и тихо сказал ей на ухо:
– Ты завтра же обойди всех тех вещунов-волхвов, про кого мне сказала, – да и всех, которых знаешь. Ни о чем не спрашивай. Только скажи: приходил, мол, Свенельдич-младший, рассказал, что воевода чародея ищет и думает на тебя – ну, на того, с кем говорить будешь. Что, мол, на него люди указали. А ты, мол, из дружбы передаешь, чтобы он о себе порадел. Если с перепугу что важное скажут – передай Верьяну тот час же. Поняла?
– Ты, видать, напугать их хочешь? – Улея задумалась. – Чтобы они с перепугу друг на друга наговорили?
– А вот и посмотрим, что с перепугу наговорят. Строго так гляди. Скажи, Свенельдич зол как змей на эту ворожбу, сказал, найдет того злыдня, самого его высушит и на щепочку наденет. Живым ему не быть.
– Поняла… Но это истово не я! – Улея взглянула на Люта с покорностью и мольбой. – Мне без тебя не прожить, я свою пользу понимаю.
Лют поцеловал ее в награду за такое благоразумие, но задерживаться все же не стал.
По дороге обдумав услышанное, дома он рассказал Мистине так:
– Бабы вздор городят, все валят на любовь. Мол, один парень с девкой гулял, а жениться ему велено на другой. Это они, стало быть, про Гостяту Вуефастича толкуют. На другой – это на Витлянке. У него истово была другая девка, или врут бабы? Такого навешали – будто он за нее в драку на игрищах полез…
– Истово! – Мистина, кое-что вспомнив, выставил палец. – Была у Гостяты другая девка. На Зеленого Ярилу он с Пестрянычем-младшим за нее подрался. Помнишь, Пестряныч разукрашенный весь ходил? Эльге послов Оттоновых принимать, ему грамоту читать, а у него глаз подбит.
– Помню, ходил расписной! – Лют ухмыльнулся, дескать, дело привычное. – Что за девка-то?
– Из той дружины, с Олеговой горы. Вроде Хрольва дочь. У него их много…
– В девках – одна. – Лют, на семнадцать лет моложе, лучше Мистины разбирался в нынешних девках. – Старшие замужем. А младшая хорошая такая… видная. Коса ниже коленок. Да она по виду разумная девка, дурачеств я не знаю за ней. У Прияславы в милости. К чему ей с жабами возиться? И так, поди, угрызки разные проходу не дают.
Братья задумались, потом, разом придя к одной и той же мысли, в недоумении посмотрели друг на друга.
– Это что же бабы брешут, – высказал эту мысль Мистина, – что Славча черные чары творит?
[638] То есть свататься к другой.
[639] Утин – ревматизм.