А вот Ингвар, получив ее в жены, станет первым наследником Олега и даже соперником его, если пожелает.
А Волховец… что Волховец?
Даже сделавшись киевским князем, Ингвар не перестанет быть наследником своего отца. И после смерти Ульва конунга станет править и на Ильмене, и на Днепре. Его держава будет так велика, что не уступит даже владениям его легендарных предков – самого Харальда Боезуба!
И ее детские мечты станут явью.
Вместе с Ингваром и она, Эльга, будет владеть землями от Варяжского моря до Греческого.
Неужели это все должно достаться Уте?
Нет, судьба предназначила эту славу ей, Эльге! Предназначила еще восемь лет назад, просто ее отец вовремя не понял, какие возможности тут открываются. Хотел лишить ее целого мира из-за каких-то… собачьих костей, о которых давным-давно все позабыли.
Из Плескова этого было не видно. Но ей-то теперь все видно очень хорошо, и она не отдаст своего.
И к лешему Мистину! Он ведь не может дать ей ничего подобного. И нос у него кривой!
– Я сама пойду к ним! – заявила Эльга, перебив оживленный говор в избе, и встала. – Если я ему не по нраву, пусть сам мне это скажет!
– Куда ты пойдешь? – Мальфрид кинулась к ней, схватила за плечи и силой усадила обратно. – Ты уже сама… побегала в чистом поле, теперь, вон, стыда не оберешься! Хватит. Больше я тебе позориться не дам. И долю брата моего никому другому забрать не позволю. Идите, найдите их обоих! – велела она челяди. – Приведите Ингвара и Мистину. К Свенгельду на двор ступайте, наверняка они там.
Там их и обнаружили.
Вопреки ожиданиям к Мальфрид они явились в обнимку и даже без следов драки на лицах. Драки никакой и не было: поскольку объяснялись они в присутствии Свенгельда, тот, вырастивший обоих, мог и укротить их одним взглядом.
– Да я бы разве когда… – повторял Мистина то, что уже сорок раз говорил всем. – Да все ребята видели: я по дороге к ней не лез. Ты же князь мой! Ты же мне брат! А это все жиды налгали, хотели нас поссорить! Не могут нам те сорок ногат простить. Зря ты Гостяту живым отпустил…
Войдя и увидев Эльгу, стоящую посреди избы, прямую и строгую, будто валькирия, оба утихли и пригладили волосы.
Эльга посмотрела сначала на одного, потом на другого, будто именно сейчас должна была сделать окончательный выбор между ними.
По лицу Мистины было видно, что он это воспринимает именно так.
Ингвар… его лица она прочесть не могла.
Он показался ей суровым и еще более возмужавшим за эти несколько месяцев.
И снова сердце пронзила тревога, что он сам может отвергнуть ее, и она не станет королевой державы от моря до моря!
– Здравствуй, князь Ингвар. – Эльга приветливо поклонилась. – Привез ли ты мое приданое?
– Привез. – Ингвар тоже поклонился. – И сестру привез. И мечи лиходеев с Наровы. Головы с них еще летом сняли – нельзя было сохранить.
– Стало быть, ты мое условие выполнил. И я свое выполню. Мой отец меня тебе обещал, я сама своей волей тебя избрала и к тебе с края света приехала. Будем играть свадьбу. А после свадьбы пусть твоя сестра всем настилальник покажет. Пусть люди видят, что чести моей урону не было. А не покажет – пойду в прорубь на Днепре брошусь, а ты – женись тогда на ком хочешь. Идет уговор?
Ингвар поднял руку ко рту, скрывая усмешку:
– Идет!
И протянул ей ладонь, как в ту их давнюю встречу.
Эльга с размаху ударила по ней:
– А теперь приведи ко мне наконец мою сестру!
Было уже давно за полдень, а я все сидела на Ингваровом дворе с Держаной и детьми.
Ингвар ушел еще в темноте и не возвращался, никаких вестей не приносили. Дружина спала, отдыхая после долгого пути. Челядь топила баню, хирдманы ходили туда по очереди, потом ели кашу и опять заваливались спать.