– Вот как! – Ута пришла в изумление. – Разве они не знают, что она дочь его брата?
– А ты знала, что она на него похожа, как родная дочь?
– Она… похожа на своего отца, моего стрыя Вальгарда.
– А тот, видать, на своего брата. Но вашего Вальгарда здешние никогда не видели, а Олега Вещего видели. Вот и признали.
– Надо же… – пробормотала Ута, чувствуя, что не знала о своей сестре чего-то важного.
– Так что говорят? – Она снова обратилась к Гостяте. – Отвечай, добрый человек, не бойся. Только скажи правду.
– Ах, так это твоя сестра! Как я не понял сразу? Правда, красота твоя и ее – как две различные жемчужины в драгоценной оправе…
– Говори, в чем дело! – В голосе Уты прорезалось нетерпение.
– Она ведь приехала в Киев под покровительством твоего человека, сына Свенгельда?
– Ну? – угрюмо подтвердил Ингвар.
– А теперь говорят, что… что он сам желал взять ее в жены… – Руки Гостяты изобразили в воздухе нечто почтительно-многозначительное. – Ну, ты понимаешь. И даже будто бы она ехала часть пути в уборе мужней жены, а потом опять стала девой.
– Нет, не может… – начала Ута, но осеклась.
Она хотела верить, что честь ее сестры не пострадала. Но судьба так переменчива и так любит обманывать ожидания – в этом Ута убедилась по опыту. Разве сама она не сделалась мужней женой совершенно внезапно для себя и родных? Как после и вдовой…
Ингвар зажмурился, одной рукой вцепился в столешницу, второй махнул на Гостяту:
– Уйди!
Тот отшатнулся, поняв, что сейчас его безопасность – в немедленном исчезновении с княжеских глаз.
– Но помни: это не мы! – закричал он уже от двери.
– Йотуна мать!
Ингвар со всей силы грохнул кулаком по столу.
– Не верь ничему! – закрыв дверь за гостем, Ута подбежала к нему. – Мы должны повидаться с ней… с ними. Пойдем туда! Отведи меня к ней! Я увижусь с Эльгой, а ты с Мистиной, и мы все выясним! Она не могла, разве что он ее…
– Если… он… ее… тронул…
Ингвар открыл глаза и ударами кулаков будто вбивал каждое слово в столешницу.
– Я ему…
Ута закрыла лицо руками и отвернулась.
Даже для женщин, выросших возле дружины, есть предел терпения.
Ворота на Олеговой горе так рано не открывали, пришлось ждать рассвета.
Да и будет ли рассвет? До Коляды оставалось немного, утро приползало нехотя, позднее и неяркое. И еще в сумерках, пока Ингвар ел кашу, явились два отрока – младшие Избыгневичи. Их прислал князь Предслав: дескать, кланяется и просит княжича Ингоря пожаловать к нему, ни с кем до того не видаясь.
Ингвар посмотрел на Уту: они оба поняли, что это значит. Гостята не соврал, здесь происходит что-то нехорошее.
– Ворота откроют – приду, – буркнул Ингвар.
– Нам откроют, – заверили отроки. – Князь Предслав велел отворить. Очень просит тебя к нему прямо.