Они отошли от вежи и дозорных как можно дальше, постояли и подождали немного, прижавшись к частоколу, но все было тихо. Сюда голоса уже не долетали, лишь было видно, как огонь факела вдали пригибает и треплет ветром.
– Давай! – шепнула Обещана и стала развязывать мешок.
Там у нее была заранее приготовленная снасть для спуска – длинные полосы льняной холстины, сшитые меж собой, с завязанными узлами. Холстина была из приданого Обещаны и частью – та, что погрубее, – из собранной в счет дани на нужды городца. Узлы на ней получились крупными, и из нее вышло нечто вроде мягкой прочной лестницы со ступеньками.
На верхнем конце этой лестницы имелась петля. Обещана накинула ее на одно из заостренных бревен частокола и с помощью Малуши перебросила все остальное на внешнюю сторону. Высоту частокола и вала она знала и надеялась, что рассчитала верно – до земли достанет. На их счастье, ров имелся только с полевой стороны, а с речной его заменяла сама река.
– Полезай, – шепотом велела она Малуше. – Не бойся, ты весишь, как мышь, моя холстина нас обеих разом выдержит.
Высоты Малуша не боялась, но само это предприятие так ее возбуждало, что дрожали руки. Она все оставила за спиной: деда – единственного ближика, Вручий, спокойную жизнь. Впереди ее ждал мрак, мокрая стена, скользкий склон вала… а в самом конце, если повезет и все пройдет гладко, Серый Волк-помощник, то есть Етон плеснецкий. Что дальше – она не хотела думать. И предстоящее прямо сейчас было так трудно, что не помещалось в голове.
Обещана, крепкая и сильная, подсадила ее, и вот уже Малуша сидит меж верхушек частокола, изо всех сил сжимая губы, чтобы не закричать. Жутко – с одной стороны пустота, с другой пустота, ветер, дождь, подолы запутались и зацепились… Сейчас рухнешь вниз головой – костей не соберут.
Но сильнее она боялась, что дозорные услышат их возню, подойдут с факелом посмотреть… Может, сразу стрельнут на всякий случай…
– Подтяни меня! – шепнула снизу Обещана.
– Я свалюсь!
Обещана не ответила. Послышалось пыхтение, и вот она сама, как-то подтянувшись, села на частоколе.
– Быстрее! – Обещана знала, что дозорные порой прохаживаются по боевому ходу, и сейчас их от этого удерживает только дождь. – Лезь вниз.
«Я боюсь!» – хотела ответить Малуша, но не стала. Зачем она сюда залезла – бояться? Ей нужно попасть вниз!
Изо всех сил уцепившись за холстину, она поползла на внешнюю сторону частокола. Глаза можно было не жмурить – все равно ничего не видать. Темно – «хоть глаз выткни», как говорила Эльга. Мокрые руки плохо держались за влажную ткань, и Малуша напрягала все силы, чтобы не соскользнуть. Подол сорочки зацепился и не давал ей сдвинуться с места, но отпустить одну руку было страшно – тогда-то уж она точно упадет! Малуша повисла на подоле всей тяжестью, надеясь, что он не выдержит и порвется, но сорочка была новая и сшита на совесть.
К счастью, Обещана заметила, что у подруги неполадки – увидела в темноте белый подол. Отцепила его, и Малуша чуть не упала, внезапно освободившись из ловушки. Неведомая сила потянула ее к земле. Нелепо болтая ногами и ударяясь всем телом о холодные, мокрые, шершавые бревна, она заскользила по холстине вниз. Узлы, за которые полагалось цепляться, только мешали – не хватало сил перебирать руками, держа все тело на весу. Она ведь не отрок, привыкший днями сидеть на весле! Малуша просто сползала под тяжестью собственного тела, и каждый раз, когда приходилось перехватить руку возле очередного узла, сердце обрывалось от страха – упаду! Непривычные к такой нагрузке руки уже были как тряпичные. Еще немного, и точно сорвусь! Но тут вдруг под ногами проскользнула земля, усеянная влажными палыми листьями. В этот самый миг руки сами собой разжались, и Малуша упала на листву. Вся всколыхнулась от облегчения – есть! Главное сделано! Она на земле – и снаружи. На воле! Сам этот влажный холодный ветер был для нее пронизан сладким духом воли, и она с наслаждением прижала горящие ладони к палой листве на валу. Потом отодвинула с лица край платка – измучила мокрая колючая шерсть, лезущая в рот.
Обещана съехала почти ей на голову – Малуша едва успела отодвинуться. Ощутила, что рядом край и она падает. В испуге уцепилась за Обещану, и они обе покатились по валу вниз. Сердце опять оборвалось – в темноте высоты его было не видно, и они будто валились в бездну – но вот земля ударила их внизу, и они оказались на мокром песке.
Малуша открыла рот, вдохнула, собираясь что-то сказать, но Обещана дернула ее и шепнула: «Тише!»
Они подняли глаза: где-то высоко в темноте плыло пламя факела – это дозорный шел по стене. Надо думать, в веже услышали их возню. Беглянки перестали дышать. Увидеть их под валом со стены при свете одного факела было невозможно, но если отрок заметит петлю на бревне частокола…
Холщовая лестница висела с внешней стороны, с внутренней оставалась только петля. То ли она, намокнув, почти слилась по цвету с обтесанным бревном, то ли дозорный туда не глянул – он молчал.
– Что там? – крикнул голос от вежи.
– Да ничего, – ответил другой, у них над головами.
Факел поплыл по боевому ходу дальше, к другой башне.
– Пошли! – выдохнула Обещана, дернув Малушу за рукав.
Поддерживая одна другую, они поднялись на ноги. Обе были грязными, одежда потяжелела от дождевой влаги, была изваляна в земле, песке и листьях. И не подумаешь, что две молодые женщины очень хорошего рода. Здесь уже можно было не красться, и они проворно побежали по песку, вдоль череды вытащенных на берег лодок. Пока река не замерзла, их не убирали, но весла хранились в городце. Руки у Малуши по-прежнему были как паклей набиты, мышцы уже начинали болеть. Ноги дрожали, сердце колотилось, дыхание сбивалось. Она вся вспотела, пока лезла, и теперь, на ветру, казалось, что вся кожа покрыта ледяной коркой. Самое трудное они преодолели, но это было еще не все. Дальше все зависело от Етона. Пригнал ли он прошлой ночью челн, как обещал?
На подкладке темного неба появились черные очерки раскидистых стволов старой ивы. Выпустив руку Малуши, Обещана стала шарить где-то за нижним стволом, растущим вдоль земли.
– Иди сюда! – позвала она. – Подтолкнем.
Почти ощупью Малуша нашла нос долбленки. Да уж, это не лодья с расписными бортами и соколиной головой, на которой ее везла Эльга! Даже это короткое ночное путешествие ясно показало Малуше, как сильно ее новая жизнь, которую она избрала, будет отличаться от той, из которой она бежала. Тем не менее она уцепилась за борт и стала вместе с Обещаной толкать челнок к воде.
И только очутившись на мокром песке и чувствуя, как ледяные волны лижут ноги, она испугалась: кто же будет править? Она в жизни и не сидела в таких скорлупках! Как туда залезть-то? На Почайне она чинно сходила в лодью по мосткам, а если высаживаться приходилось на диком берегу, кто-то из оружников Эльги либо деда просто брал ее на руки и переносил, не дав замочить даже край подола.
– Забирайся! – велела Обещана. – Садись посередине.
– Прямо на дно?