"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но теперь все кончено. Отец мертв, ворота раскрыты, внутри городца и перед ним, на всем протяжении берега – русы. Из ворот вышел еще один, вскинул рог и победно задудел, давая понять: город пал!

Звенислава встала. Волосы растрепались и облепили мокрое от слез лицо. Она хотела убрать их, чтобы лучше видеть, но и руки оказались липкими. Подняв ладони, она увидела на них грязь из пыли и засохшей крови. Крови ее отца.

– Змей ты проклятый! – хрипло от плача закричала она. – Чтоб тебе лопнуть! Чтоб тебя разорвало! Ты убил моего отца! Ты всех наших людей убил! Будь ты проклят! Чтоб род твой сгинул навек! Чтоб тебе ни отца, ни матери, ни детей не увидать! Гнида ты косматая, чтоб тебе первым куском подавиться!

Дрожа от ярости и негодования, вытеснившими прежний страх, она приближалась к нему, держа перед собой окровавленные руки. Холм и берег были залиты дыханием смерти; неслышно стонали духи погибших, рея над неподвижными телами; Звениславе казалось, что она властна, будто сама Марена, собрать эту боль и горе в ладони, слепить в плотный ком и швырнуть в того, кто все это сюда принес!

– Что ты наделал, падаль подзаборная! Чтоб тебя псы сожрали без погребения! Чтоб тебе свой дом разоренным увидеть, как мы увидели! Чтоб тебе в один день все потерять, как мы потеряли! Чтоб твоих детей у тебя на глазах убили!

Рагнвальд недоверчиво смотрел на тонкую юную девушку, которая шла к нему, в ярости выкрикивая что-то непонятное, и протягивала грязные ладони.

– Чтоб тебе от руки холопа умереть! – Подойдя вплотную, она ударила его обеими ладонями по груди, будто перенося на них свое проклятие вместе с кровью Всесвята. – Чтобы и рода твоего памяти не осталось, один позор навеки!

– Хватит! – Рагнвальд схватил ее за запястья; она рванулась, но не смогла освободиться. – Что она говорит, кто-нибудь понял?

– Приветствует тебя! – пояснил запыхавшийся Прибина – первый из вендов, кого нашли. – Но лучше ей перестать. Это есть Полоцк? – обратился он к самой Звениславе. – Где ваш кнедз? Всасвит его имя, так?

– Вон он, – Звенислава, которую Рагнвальд все еще держал за обе руки, обернулась и кивнула на тело. – Вон лежит отец мой, возле него мать моя. Загубили вы князей полоцких, загубили род полочан. Да забудут вас боги ваши, как нас наши забыли!

Рагнвальд выпустил ее руки.

– Вигго! Вон лежит их конунг. Перенесите его куда-нибудь в приличное место. Женщин отведите в их дом. Ульвид, собираешь раненых, потом мертвых. Вальгаут, выставляй стражу у кораблей и за воротами. Здесь мы останемся, пока не подойдет Эйрик.

Когда явился Эйрик со второй половиной войска, вокруг Полоцка уже не осталось почти никаких следов битвы: только ветер носил по округе остатки погребальной гари. Отдышавшись, Рагнвальд первым делом выгнал уцелевших полочан, мужчин и женщин, собирать мертвых и готовить крады. Стояло жаркое лето, и он не хотел, чтобы по всей округе запахло мертвечиной, а потом в его войске пошли повальные болезни. И потянулись к ярким летним небесам густые столбы черного дыма, теплый ветер понес запах паленой плоти… Среди зелени лета, блеска воды в Двине, под голубыми небесами все это казалось страшной ошибкой богов. Женщины причитали, не веря, что это возможно: погиб князь, перебита полоцкая дружина, в городе враг, а боги будто не заметили ничего – не уронили дождевой слезинки, не нахмурились облаками, не прогремели гневно громовым раскатом…

Никогда от основания города не видел Полоцк такого многолюдства. Все луговины вокруг были заняты шатрами и шалашами, людьми и скотом. Будто целый народ снялся с места и переселяется за тридевять земель! К почти двухтысячному войску прибавился голядский полон – несколько сот человек, молодых женщин, девушек и отроков, да пара сотен голов разного скота, служившего им всем для прокормления. Население самого Полоцка – женщины городца и окрестных весей, пытавшиеся здесь спрятаться, с полсотни мужчин, уцелевших после разгрома войска, – тоже жили как в плену, в тесноте и страхе. Никто их не запирал, но как убежишь через плотно забитый русами воинский стан, окруженный дозорами? В воздухе постоянно висел негромкий гул, похожий на пчелиное жужжанье, в который сливались голоса, мычание и блеяние. Рагнвальд, опытный в делах управления большими войсками, велел вырыть много глубоких отхожих ям, иначе вскоре по округе стало бы невозможно пройти.

Сразу после битвы Рагнвальд отправил своих вендов к уцелевшим мужчинам – выяснить, кто у них теперь за старшего. Женщины во главе с княгиней уже собрали своих раненых и осмотрели убитых. Радим пал у моста, Гудима – на полпути к городу, Богуслав – прямо в воротах. Из княжьей родни, хотя бы дальней, удалось отыскать живым только Велизара: у него оказалась разбита голова, видимо, обухом секиры, и он лежал замертво. Но череп остался цел, и отыскавшая его княжна Велизара, уже начав причитать, обнаружила, что старик дышит.

Его перенесли во Всесвятову избу в городце, и он даже пришел в себя чуть погодя, но для переговоров пока не годился. В обчину, где полочане справляли священные праздники и собирались на совет, привели с десяток старших мужчин из уцелевших воев. А на почетном месте перед очагом, в окружении деревянных столбов-чуров, сидел беловолосый русин с красноватым обветренным лицом, с заметной ссадиной на переносице.

– Меня зовут Рагнвальд сын Сигтрюгга, я вождь этой дружины, мой род правил в Южной Ютландии – это за морем, – объявил он при посредничестве Прибины. Сам Рагнвальд мог сказать несколько слов на языке вендов, который понимали и кривейти, но для такой сложной речи требовался толмач. – Скажите, далеко отсюда до Пути Серебра?

Кривичи не сразу поняли, о чем он.

– Это где русы с Ловати на Днепр ходят? – догадался наконец Яробор. – Не так далеко. До Витьбеска дней пять езды, а там уж русы сидят, это город их.

– Это уже те самые русы, которые владеют Альдейгьей, а на юге – Кенугардом?

Не сразу собеседникам удалось разобраться, что как называется.

– Леший поймет! – хмурился Воидар. – И на Ильмене вроде русы сидят, и на полуденной стороне, слышно, до самого моря Греческого русы, а какие те, какие эти – мы не ведаем.

– Но между этим городом и тем, где русы, уже больше нет других конунгов?

– Святослав киевский с той стороны пришел. Не слышно, чтобы там еще какие князья жили.

– Он вернется, – мрачно предрек Яробор. – Обещал прийти и войско привести. Да опоздал вот.

– А я что говорил? – Рагнвальд обернулся к своим хёвдингам, недоверчиво взиравшим на угрюмых мужиков в потрепанных, порой со следами крови грубых рубахах. Не очень-то это походило на шелковые одежды, которые берут в городах Страны Франков или в Бретланде. – Они ждали самого конунга Кенугарда с войском, и если бы мы не поспешили, править здесь мог бы он. Прибина, спроси: они подвластны конунгам Кенугарда?

– Раньше не были, – ответил Воидар. – А нынче… Святослав хотел дань брать взамен за оборону. Уж видно, отказались от нас боги, нынче судьба наша такая – под какой ни то русью быть. Одни с восхода, другие с захода – кто вперед успел… чтобы вас всех леший взял!

– Теперь я все понял, – кивнул Рагнвальд. – Слушайте, что я вам скажу. Ваши конунги погибли, и дальше я стану вашим конунгом. У вас есть выбор: если вы не желаете повиноваться мне, то вы, ваши жены и дети будут проданы в Витибески, кроме тех, кого я отдам в награду моим людям. Или вы признаете меня, и тогда я буду править этой землей по тем же обычаям и порядкам, что ваши прежние конунги. Стану брать с вас такую же дань, как брал Всесвити. Но конунгам Кенуграда мы никакой дани платить не будем.

Полочане молчали, слишком подавленные всем произошедшим и даже едва ли осознавшие предложенный выбор. Погибла земля полоцкая, что так, что этак! Огневались боги, отступились чуры, вон, уже чуж чужанин в князья хочет сесть.

– А чтобы все вышло совсем по обычаю, я возьму в жены ту девушку, дочь Всесвити, – продолжал Рагнвальд. – Это ведь его дочь от жены, не от рабыни, я так понял?