"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возродить род… оставить Полоцк своим детям… Но для этого… стать его женой!

– Такие вещи часто случались в древности и случаются сейчас. – Рагнвальд будто прочитал по ее лицу все эти мысли. – Моя сестра вышла замуж за человека, который получил владения наших предков. Женщины часто выходили замуж за прежних врагов и тем помогали установить мир. У меня большая сильная дружина. Со мной вашей земле не придется бояться больше никого: ни латгалов с низовьев Двины, ни тех русов, что правят в Киеве и берут дань со всех, до кого могут дотянуться. Мы с тобой никому никакой дани платить не будем. Я вижу, ты женщина гордая и должна понять, как это важно.

Гордая женщина! Многие посмеялись бы, видя, что он обращает эти учтивые речи к сжавшейся в комок, закоченевшей от горя и страха девчонке лет пятнадцати. Но внутри этого комка Рагнвальд различал сильный и непреклонный дух. Он и сейчас видел, как она идет к нему, протягивая окровавленные ладони, будто хочет показать, что он натворил. Рагнвальд не понимал ее слов, но догадывался об их смысле.

…Ингер, когда ее наконец притащили к Хакону, кричала ему что-то такое же. И уж он-то понял, что она о нем думает, понял до последнего слова! Только радости ему это не принесло. Ингер никогда за словом в кошель не лезла. И отваги перед лицом врага ей хватило бы на троих мужчин.

Ингер не видела мертвого тела своего отца, но уже могла знать, что Горм конунг погиб. Норвежцы наверняка сказали ей об этом. Хакон сообщил ей, что она лишилась разом и отца, и мужа, и тоже убеждал, что для ее же пользы ей лучше смириться и стать его женой. Но успеха не достиг. И не мог достичь. Ингер предпочла умереть, но не смириться…

Подавляя вздох, Рагнвальд отогнал воспоминания и снова посмотрел на сидевшую перед ним девушку. При всем несходстве между нею и рослой, статной, пышногрудой, всегда веселой Ингер он видел в ней то же сердце валькирии, за которое и полюбил дочь Горма. Было неловко уговаривать ее смириться, и сейчас в нем мелькнуло понимание: примерно это чувствовал в тот день Хакон…

И Рагнвальд совсем не хотел, чтобы эта девушка отказывалась от пищи, исторгала съеденное, томилась в лихорадке и, наконец, умерла.

– Я причинил тебе зло, – сказал он, глядя на Звениславу, но видел перед собой лицо Ингер в день той битвы. – Это случается, так боги устроили жизнь. Но я бы хотел, чтобы дальше между нами был мир. Ты можешь принести мир и благоденствие твоей семье и всей земле. Подумай об этом пока, а потом дашь мне ответ. Скажем, завтра. Ступай, – по-славянски сказал он и кивнул Прибине, чтобы проводил ее назад к матери.

Когда Звенислава вошла обратно в баню, княгиня и Велизара кинулись к ней навстречу. Похоже, с ней ничего не случилось, но что-то все же изменилось. Не отвечая на вопросы, она села на прежнее место и уставилась на свои руки. Переворачивала их то вверх ладонями, то вниз, будто искала: есть ли на них еще кровь?

– Скажи что-нибудь! – чуть не плача, умоляла ее мать. – Что там? Что они?

– Он хочет… в жены меня взять, – проговорила наконец Звенислава.

Княгиню это не слишком удивило: она и раньше понимала, что ее юные красивые дочери станут добычей захватчика.

– Он хочет быть князем полоцким. Как… о… – Звенислава не сумела выговорить слово «отец» и лишь сглотнула. – И я… чтобы была его княгиней.

– Да ну что ты? – Горислава всплеснула руками, но скорее от неверия в такой почетный исход. – Прямо княгиней?

До того она надеялась лишь на то, что ее дочерей не продадут за Хазарское море, а оставят дома – пусть и как наложниц русов.

– Прямо княгиней.

– Как его зовут-то хоть? – спросила Велизара. – Он сказал?

– Рог… не запомнила. Но ведь… – Звенислава смотрела в черную стену бани, от потрясения не в силах взглянуть на родных.

– Да что же ты так закоченела-то? – почти в досаде воскликнула тетка Миронега, вдова покойника Богуслава. – В жены тебя берут, радоваться надо! И он вроде не старый еще, не урод какой. Может, и ничего, сживетесь…

И снова принялась плакать оттого, что ее собственный муж, с которым она так сжилась за двадцать с лишним лет, лежал у ее ног мертвый и уже охладелый.

Но несмотря на все горе, пожилые женщины понимали, что Звениславе предлагается такой хороший исход, на какой нельзя было и надеяться.

– Но ведь я… – Звенислава снова сглотнула и опять посмотрела на свои руки. – Если я соглашусь… это же выйдет… что я детей своих же прокляла…

Глава 10

Ложась спать, Прияна мечтала не слышать больше никаких голосов из Нави. Ведома говорила, что она унаследовала силу бабки Рагноры; но силу иметь мало. Наверное, она еще слишком молода и неопытна, чтобы правильно истолковывать полученное, и до сих пор откровения Нави только запутывали все в ее жизни.

Засыпая, Прияна думала о Святославе и держалась одной рукой за пальцы другой, чтобы чувствовать его кольцо. Теперь ей казалось, что она всю жизнь прожила в той могиле, под власть которой попала еще в детстве; Святослав своим появлением открыл ей путь на вольный воздух. Она будто вышла из подземелья и увидела над собой светлый простор, залитый солнечным светом. При мысли о Святославе – о его лице, о золотистых волосах, о голубых глазах, суровый взгляд которых смягчался, встречаясь с ее взглядом, – в груди проходила будоражащая теплая волна. Казалось, в жизни ее наконец-то настоящая весна сменила зиму, длившуюся шестнадцать с лишним лет. Все в ней пело от ожидания, что скоро они будут неразрывно соединены между собой «даром и словом», как говорили их северные предки, освященным хлебом и рушником с родовым деревом, как принято у их предков-славян. В жилах Святослава текла кровь лишь на четверть славянская – от бабки по матери, плесковской княжны, но русский род его давно жил среди славян и привык к их обычаям.

А потом они поедут в Киев – тот самый город на высоченных холмах, с вершин которых можно шагнуть прямо в небо, над широкой синей рекой, у тебя на глазах утекающей за грань земного мира. Дух занимался от восторга, когда Прияна вспоминала, как Святослав рассказывал об этом – будто подносил ей в подарок тот огромный мир, которым владел…

И вдруг перед внутренним взором потемнело, и она увидела совсем другого человека. Незваным гостем в доме души предстал перед ней полоцкий князь Всесвят. Но не такой, каким она его запомнила. Теперь он выглядел как дряхлый старик: длинные седые волосы, такая же борода, глубокие морщины на лице, погасший взор, согнутые плечи. Одежда на нем была изорвана и грязна. Весь облик источал дух разрушения… и смерти.

Прияна широко открыла глаза в темноте, но видение стояло перед ней так ясно, что она и сейчас различала малейшую подробность. И уж тут ее мудрости хватало, чтобы его истолковать. Старость и дряхлость означают смерть. Если бы призрак сказал ей «я умер», он и то не мог бы выразиться яснее.

Утром, явившись в гридницу, Прияна колебалась: послать за Святославом, чтобы рассказать ему свое видение, или обождать, пока сам приедет? Киевский князь жил с дружиной в Смолянске, но приезжал часто, каждые два-три дня. Их с Прияной внезапное возвращение из Полоцка удивило Станибора меньше, чем ожидала сама невеста. В первые дни тайный отъезд Святослава с половиной дружины остался незамеченным, потом Соколина сказала, что он, мол, поехал вверх по Днепру земли посмотреть. Станибор удивился, но сперва даже втайне обрадовался, что разговор о судьбе Прияны откладывается. Он чувствовал себя вправе распоряжаться ею: ведь обручившись с другой княжеской дочерью, Святослав нарушил давний уговор, в котором четко говорилось, что дочь Сверкера станет киевской княгиней.

Однако невозможно удержать в тайне переход через волок дружины из двухсот человек на десяти лодьях. Еще через несколько дней слух об этом дополз до Свинческа. А узнав, что на самом деле Святослав уехал не на восток по Днепру, а на запад к Двине, Станибор не задавался вопросом, чего киевлянам там понадобилось.