"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так и есть, – ответила она, без спешки переведя на него взгляд. – Моя бабка Рагнора, мать отца, была дочерью Харальда. У него родилось девять дочерей, но она пережила их всех. Она прославилась как колдунья, умела насылать страшные проклятья, заранее предсказала час своей смерти. Мне сравнялось восемь лет, когда она умерла. Гибель ее была жуткой: темной весенней ночью ее утащил к себе в могилу недавно похороненный мертвец и проломил ей голову. Так их и нашли: он сидел на своем сиденье в могильной яме, а она, тоже мертвая, лежала у него на коленях. Бабку похоронили, но через несколько месяцев она сама начала ходить к нам в избу по ночам…

Озаренная отблесками костра среди вечерней тьмы, Прияна рассказывала в нерушимой тишине; слушали не только киевляне, но и свои отроки, которые уже хорошо знали эту жутковатую повесть. Сосредоточенно и задумчиво слушал Равдан, держа руку на рукояти своего знаменитого варяжского топора со змеем на лезвии. Но и Прияна не ощущала обычной досады – в этот раз ее ведь никто не просил «рассказать про Кощея», но рассказ как-то сам запросился наружу. И с удивлением она ощутила то самое вдохновение, которое, должно быть, ощущал Сверкер, впервые повествуя об этом в гриднице перед смолянскими боярами. Ей есть что рассказать светлому князю русскому, чем удивить. И это грело сердце.

– Мертвые по-прежнему считают меня за свою, и я часто слышу духов. Это происходит на грани сна и яви: когда я должна вот-вот заснуть, в моей голове звучат голоса, предупреждающие о близком бущущем. Они не всегда говорят о том, о чем я хотела бы узнать, но никогда не обманывают… – закончила Прияна. – Вот так я узнала, что твой стрый Хакон должен умереть. Но духи не открыли мне его имени, и я подумала, что они говорят о тебе.

– Обо мне? – встрепенулся Святослав, который заслушался, как ребенок, безотчетно глядя в пламя. – Почему обо мне?

– Мне же требовалось как-то объяснить, почему ты восемь лет не присылаешь за мной. – Прияна ехидно прищурилась. – Что, кроме смерти, могло оправдать, если князь нарушит слово?

– Я не нарушил! Я приехал за тобой! – Святослав взмахнул руками, будто показывая, что находится здесь, а не в Киеве. – Мне мать о тебе не рассказывала… совсем ничего.

Под его пристальным взглядом Прияну пробрала дрожь. Блеск его глаз ясно говорил: то, что увидел он сам, ни мать, ни кто-то другой не мог ему поведать.

– Если бы я знал… – начал он снова, – прислал бы за тобой раньше. Я много слышал о Харальде – у нас в дружине есть нурманы. Но кто бы мог подумать, что его родная правнучка живет у смолян! Я тоже буду как Харальд. Он завоевал весь Норэйг, а я объединю и буду владеть всеми странами, где говорят на нашем языке. Мой отец собрал всех славян, что живут между Полуночным морем и Греческим. Я пойду еще дальше. Возьму все земли между Днепром и Хазарским морем. Моим сыновьям пригодится мать, которая принесет им кровь Харальда! – усмехнулся он.

– Мы ведь говорим о том, что я стану твоей княгиней и матерью будущих русских князей? – Прияна требовательно взглянула ему в лицо.

Она знала, что Равдан не хочет начинать этот сложный разговор сейчас, пока они среди чиста поля и у них меньше людей. Но молчать означало бы соглашаться и на другое – на что Прияна решительно не собиралась соглашаться.

– Да, – так же прямо ответил Святослав. – Мы говорим об этом.

Асмунд выразительно подвигал бровями. Улеб толкнул брата в бок.

– Чего пихаешься? – Тот обернулся, недовольный, что его отвлекают.

– Святко, ты что? – зашептал Улеб. – Нас зачем посылали? Княгиня…

– Отстань! – отмахнулся Святослав с досадой. – Я – князь, я жениться буду, а не княгиня. Мне и решать. И ты умеешь ходить в Навь? – снова обратился он к Прияне.

Сейчас она занимала его куда больше, чем мысли о матушке, и это было хорошим знаком для будущей жены.

– Обычно… До сих пор духи сами приходили ко мне, когда хотели, – призналась она. – Но однажды… Именно тогда, когда умирал Хакон… Я держала его за руку, когда он уходил… Я так хотела его удержать, но не могла…

Она запнулась, вспомнив свою тогдашнюю тоску. И обнаружила, что сейчас воспоминание о той жуткой ночи уже не приносит прежней боли. Хакон ушел навсегда, но судьба восполнила ее потерю. Неподалеку от нее сидел Святослав – в красном кафтане, с блестящими в свете огня светлыми волосами, и его лицо с немного вздернутым носом, оживленное увлекательным разговором, уже не казалось замкнутым и суровым. Каким счастьем будет доверие этого человека, столь грозного к врагам, но столь любимого своей дружиной! То неделимое, единственное в своем роде доверие, которым мужчина дарит только истинно любимую супругу! Святослав не похож на Хакона, как она когда-то надеялась, но может дать ей столько, сколько Хакон никогда бы не смог.

– Но я заглянула туда, в Навь, – тихо продолжала она, чувствуя неодолимую потребность доверить ему самое важное свое переживание. То, о чем до того рассказывала только Ведоме. – Я увидела тьму, а в ней руны, которые могли бы его спасти. Они сияли огнем, они были близко и далеко, как луна, отраженная в воде, понимаешь? Я хотела взять их, потянулась к ним, но тут… – у нее перехватило дыхание, и она запнулась, – Рагнора схватила меня за руку и сказала: «А ты уверена? Уверена, что это тот самый мужчина, ради которого тебе стоит идти в Навь?» Я не знала, что ответить… И тогда… Навь ушла от меня, или вышвырнула меня, я не знаю. Но я снова оказалась в яви. А те руны остались во тьме.

Она замолчала. И все молчали, затаив дыхание, лишь потрескивал костер.

Святослав поднялся с места, придвинулся к Прияне и встал перед ней на колени.

– Твоя бабка правильно сказала. Не Хакон. Это я – тот мужчина, ради которого тебе стоит сходить в Навь. Если мне придется умереть слишком рано – ты сможешь сделать это ради меня?

Он взял ее руку, но Прияна не могла пошевелиться. Она смотрела в глаза Святослава, такие близкие, совершенно черные в свете костра, и видела Навь. Скорее не видела, а ощущала ее вокруг себя. Дух ее несся по темной дороге, что ведет вниз и все же выносит наверх. Она видела себя блуждающей во тьме незримых троп, а в руках у нее был человеческий череп со срезанной верхушкой. Внутри его пылал огонь, и она шла через тьму, освещая себе дорогу этим жутким светильником. Это был череп Святослава… и его же, Святослава, она искала в той тьме.

Не в силах вынести ужаса этого зрелища, Прияна закрыла глаза и пошатнулась. Святослав взял ее обеими руками за плечи. Голова ее напоминала кипящий котел: бурлящая внутри и тяжелая снаружи. Неудержимо тянуло вниз; охваченная плывущим ощущением «выхода из себя», Прияна не заметила, как лоб ее коснулся шелка на его плече. Щеку мягко пощекотали его волосы, она вдохнула теплый запах разгоряченного мужского тела и от этого пришла в себя. Этот запах, тепло, прикосновение его рук так ясно оживили в ней обычные телесные ощущения жизни, что не могли не вернуть из небытия. Она вдруг ощутила, что обрела прочную опору в земной жизни – то, чего ей так не хватало с самого детства.

Прияна выпрямилась, безотчетно провела руками по волосам.

– Да, – выдохнула она, подняв на него глаза. Веки вдруг потяжелели, навалилась огромная усталость, будто тяжелая и жаркая медведина. – Я видела это сейчас. Я пойду ради тебя в Навь. Не знаю когда… еще не скоро. Но этот день настанет.

Наутро, когда отроки сворачивали шатры и переносили поклажу в лодьи, к Прияне снова подошел Святослав. Он опять был просто в рубахе и ничем по виду не выделялся среди дружины, но Прияна увидела его еще издалека. Он отличался от других чем-то более важным, чем одежда.

– Вот. – Подойдя, он взял ее кисть, поднял и поднес к ней серебряный хазарский перстень с красным камнем.

Попробовал на один палец, на другой, отыскивая подходящий по размеру. Выбора особого не имелось: вчера ему пришлось в темноте обыскать запасы старших оружников, носимые на шейных гривнах, чтобы найти какой-нибудь приличный перстень на тонкий девичий пальчик. Тут тебе не Киев, где какие хочешь купцы и златокузнецы – русские, греческие, хазарские, бохмитские! В походе чем богат, тому и рад.

– Это тебе. – Наконец он надел перстень и поднял глаза к ее лицу, сжав кисть в своей широкой ладони. – Не убегай от меня больше. Обещаешь?