"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они выразительно посмотрели друг на друга: именно угры изгнали Олега Предславича из отчих владений и тем добавили Эльге немало волнений за судьбу собственного наследия.

– Симеон не раз осаждал Царьград, но не просто брал дань, как наши делали не раз, а оттягал себе земли у василевса, – продолжал Мистина. – Он договорился выдать свою дочь за Константина, а ты знаешь, что это значит? Это у нас тестю может наследовать зять, а у греков – и наоборот. У них для тестя василевса даже звание особое есть… запамятовал, у Ригора можно спросить. И с тех пор Симеон – кесарь. Царь, как болгары говорят. Добился бы он этой чести, не будь христианином? Да никогда! Скорее хмель утонет, а камень поплывет. А ведь Симеон мог бы, повернись к тому дело, сам стать кесарем греков. Зоя его обманула и нарушила договор, но Симеон снова чуть не захватил Царьград. Он едва не стал василевсом не по уговору, а силой. Не то что мы – лишь поглядели на стены с моря да и пошли восвояси, потому что грекам дешевле и проще откупиться от нас, чем воевать. Теперь вон дань берем, купцов посылаем, а грамоту с купцами отправить – грек понадобился, сами не разумеем.

Эльга хмурилась, но молчала. Эти речи Мистина мог вести только с ней: вся прочая русь гордилась Олеговыми и Ингваровыми победами, радовалась взятому серебру и цветному платью, предпочитая не думать о том, как ничтожно мало все это по сравнению с богатствами «Базилейи Ромайон». И правда же: дань эта – будто кость, что псу бросают, чтобы не хватал за ноги.

– Симеон мог бы взять Царьград, если бы не умер, – рассуждал Мистина. – Но сын его женился на внучке Романа-тестя. Впервые в жизни девушку из семьи василевсов выдали за чужого.

– А для нас у них нет ли невесты? – усмехнулась Эльга, стараясь скрыть смущение.

– А ты уговоришь Святшу креститься? – Мистина выразительно поднял брови. – Петр, Романов внучатый зять, от рождения крещен. Без того невесту просить – только зря позориться. Так что бери Олеговну и… как они говорят, на все Божья воля. Может, Горяна еще уговорит Святшу креститься. И тогда не для него, так хоть для детей его можно будет и кесареву дочь посватать. Мы ведь, что ни говори, а тоже дань с греков берем! – усмехнулся он.

– Но пока Горяна не уговорила Святшу креститься, она должна делать то, что всегда делали княгини. А она не хочет.

– Это можешь делать ты. Как и раньше.

– Это слишком опасно. – Эльга прошлась по избе. – Князь, который первым в своем роду крещение принимает, не больно-то сладкую жизнь получает на земле. Весь народ против него восстает. Как же так – богов родных отверг, чуров оскорбил, дедовы могилы осквернил. А мы, русь, и так здесь не свои, не коренные. Не от тех богов род ведем. Если еще чужого бога превыше старых поставим – не полететь бы и нашим головам. Святше и так дома не сидится. Его предки завоевали слишком много земель – чтобы найти незавоеванное и дать руси новую добычу и славу, ему уже придется ходить очень далеко. Ты думаешь, Христос поможет ему в этом?

– Христос может помочь в чем угодно. Главное, говорить, что сделанное тобой сделано во славу Его.

– Но Святше и так будет непросто одновременно ходить в походы и удерживать уже завоеванное. Пока мы с тобой живы – поможем. Но мы не вечны. Что будет после нас?

– Для того ты и собираешься его женить. Если у него будет жена-христианка, это поможет дружбе с христианскими народами. Его дети смогут породниться и с чехами, и с болгарами, и с греками. Насчет болгар я бы очень сильно подумал…

– Но это не поможет дружбе со своим народом! Горяна не хочет «женить серпы» и вить Велесовы бороды. Я могу ее заставить… – Эльга замолчала и задумалась. – Но будет ли толк? Народ возмутится, если увидит над собой княгиню чужой веры. Если бы хоть это была я… Когда Святша женится и служить богам будет молодая княгиня…

– Если бы молодая княгиня служила богам, князева матушка могла бы сесть в духовную лодью, как говорит Ригор, и отправиться на поиски Небесного Царства? – подсказал Мистина.

Эльга промолчала. Впервые она хотя бы намекнула вслух о чем-то подобном. Мистина единственный годился для такого разговора. Он не станет заламывать рук, ужасаться, возмущаться, ибо на все смотрит здраво, трезво и исходя из соображений пользы. Не будет, как Ригор и другие христиане, ликовать о спасении души, не принимая в расчет последствия на земле – или радуясь невзгодам, что сужают путь земной жизни и выводят в Царствие Небесное.

– По-твоему… это не совсем безумие? – спросила она наконец.

– Для матери князя – не совсем. Народ смутится, но переживет это, если у них будет молодая княгиня, чтобы благословлять серпы, и все такое. А ты станешь сестрой всем христианским князьям и, возможно, даже духовной дочерью василевсов. Это еще не обретение звания василевса Руси, но некий шаг к тому.

– Ты думаешь, нам вообще стоит… ступить на этот путь? Как болгары, мораване, чехи…

– Я не знаю. Я ведь не вещун. Не знаю, принесет ли нам это пользу. Но попробовать стоит. И сделать это должен тот, кто имеет власть и влияние, но отвечает только за себя. И это – скорее мать князя, чем его жена. Понимаешь?

– То есть если Святша сам не хочет креститься…

– А я не думаю, что он этого хочет, – вставил Мистина.

– Его жена христианкой быть не должна?

– Кто-то же должен шить «божьи сорочки»! – развел руками воевода.

Эльга еще помолчала, походила по избе, пытаясь освоиться с этой мыслью. Мистина молча поворачивал голову вслед за ней. Он знал эту женщину двадцать лет и понимал: она способна на куда большее, чем двадцать других жен.

– Вот… я только сомневаюсь… – Она остановилась перед ним. – Удастся ли нам объяснить это Горяне?

Глава 9

– Ты говорила, что ваш род – потомки Харальда Прекрасноволосого?

Прияна подняла глаза от огня. Обратно из Полоцкой земли в Смолянскую обе дружины двигались неспешно: вверх по течению Двины приходилось подниматься на веслах, поэтому на то же расстояние требовалось в два, а то и в три раза больше времени. К тому же от летней жары понижался уровень воды, обнажая больше мелей, что тоже замедляло движение. На ночь Святослав и Равдан разбивали каждый свой стан, каждый выставлял свои дозоры. Тем не менее нынче вечером, когда все уже поужинали и младшие потащили котлы на реку мыть, к шатру Равдана, где у костра среди отроков сидела Прияна, явились все старшины киевлян: Святослав, Улеб и их вуй Асмунд. Причем Святослав даже надел свой красный кафтан: днем в лодье Прияна видела, он был просто в рубахе, как все. Поздоровались, сели на бревна, покрытые плащами – вот уж перед кем не приходилось извиняться за столь неудобное сиденье! – и замолчали с чинным видом, показывая, что пришли просто так. В гости.

Равдан и Асмунд перебрасывались какими-то необязательными словами. Прияна видела, что оба брата не сводят с нее глаз, но молчала. Она так и не поняла, кем ей считать себя: невестой или пленницей? До сих пор Святослав лишь объявлял ей свою волю, не спрашивая: а хочет ли она ехать с ним в Киев? Давний уговор на этот счет вроде бы избавлял его от необходимости спрашивать, но своей попыткой сбежать в Полоцк она ясно дала понять, что передумала. И вот чем он считает ее теперь – своей добычей? Равдан предпочитал не обсуждать это, пока они не окажутся у Станибора в Свинческе. Прияна подавила вздох: вот уже дважды она уезжала из дома, пытаясь выйти замуж, и второй раз возвращается ни с чем. Недоля привязалась, хоть плачь! Или Кощеюшка ворожит…

Но вот Святослав все же придумал, о чем с ней поговорить.