Он твой мучитель, Джесс. Не забывай об этом. Просто мучитель.
Заиграла еще одна песня Infected Mushroom, ремикс «Demons of Pain», и ее тяжелые басы вбили гвозди мне в голову. Я украдкой взглянула на Блейка, который выглядел задумчивым. Я поиграла большими пальцами, и басы песни стали еще сильнее.
— Очевидно, почему эта песня называется «Демоны боли», — сказала я.
— Почему?
— Потому что ее ритм причиняет мне боль. — Я помассировала виски. — У меня от нее голова болит.
Он убавил громкость и взглянул на меня, уголок его губ изогнулся.
— Дай угадаю… ты за сладкие, милые песни.
— Эй! Что это должно значить?
Его улыбка стала шире.
— Ты носишь розовое большую часть времени. Ты также носишь цветочные аксессуары для волос и браслеты. — Я не должна была удивляться, что он помнил все эти детали, но я удивилась. — Ты за сладкие вещи до мозга костей.
Мои брови поднялись. Он был прав. Я была за сладкие вещи.
— Не могу представить, чтобы ты слушала такую музыку. Особенно после того, как я услышал, как ты играешь свою песню, — добавил он, и я резко вдохнула. Я хотела выкинуть из головы это смущающее воспоминание, но оно не отступало.
Я сгорбилась на сиденье.
— Я поняла… моя песня была слишком приторной.
Он нахмурился.
— Я никогда этого не говорил.
Я не ответила, ожидая, что он скажет больше, сгорая от любопытства услышать его мнение об этом… но он ничего не сказал.
— Хорошо. — Это все, что я сказала, хотя на самом деле хотела спросить, что он об этом думает.
Он постучал пальцами по рулю.
— Мне понравилось, — сказал он еле слышно.
Я замерла. Он сказал, что ему понравилось? Надеясь получить прямой ответ, я спросила:
— Тебе понравилось что?
— Знаешь что.
— Я не знаю.
— Да, мне понравилась, но ты хочешь, чтобы я это сказал. — Он взглянул на меня, и его грубый взгляд привлек меня. — Твоя песня. Мне понравилась твоя песня. И… мне очень понравился твой голос.
У меня перехватило дыхание.
— Ты говоришь это только для того, чтобы мне стало лучше, — сказала я, отказываясь принять возможность того, что ему это действительно понравилось, потому что это много значило для меня, и это меня пугало.
Он наморщил лоб.
— Тебе действительно нравится принижать себя. Не говори мне, что ты никогда не осознавала, какой у тебя потрясающий голос.
Мои губы изогнулись в широкой улыбке. Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы доказать, что это правда. Блейк Джонс только что похвалил мой голос. Ему он действительно понравился.