Меченый. Том 1. Второй шанс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но как же, Михаил Сергеевич. Договаривались же продолжить переговоры. А как же планы по сокращению трат на оборонку?

— Траты сокращать будем, но риторику продолжим самую жесткую. Пускай штатовцы нервничают, тратятся на самолетики и танчики, клепают ракеты и корабли, у них бюджет тоже не безразмерный. Ну а в то, что они решат поиграть в Третью Мировую, я не верю.

— Но… Это ведь приведет к перекосу в сложившемся балансе сил…

— Андрей Андреевич. То, что происходит между США и СССР называют «холодной войной», вот вы дипломат с полувековым стажем, скажите мне дилетанту, как американцы видят завершение этой войны. Какие варианты они рассматривают?

— Ну… — Громыко явно был не готов к подобному разговору.

— А я вам скажу. Только один вариант — победа и разрушение коммунистического блока, а лучше и уничтожение самого СССР. Все истории с разрядкой и прочими улучшениями отношений — исключительно тактические приёмы. Спроси любого американского политика — никто из них не станет рассуждать о «конвергенции» систем, о сближении взглядов, мирном сосуществовании и эволюции общества. У них в руках пистолет, и они готовы его применить в любой момент, если представится возможность. Они будут воевать с нами до конца, не на военном поле боя, где победителей в случае начала обмена ударами просто не будет, а на экономическом, социальном и идеологическом, — я понял, что начинаю заводиться, остановился и сделал несколько вдохов-выдохов. — А мы сиськи мнем все время, пытаясь придумать, как лишний раз отношения с ними не испортить.

— Но ядерная война, она никому не нужна…

— Никакой ядерной войны. Для американцев она не приемлема просто потому, что администрация допустившая гибель ста миллионов своих соотечественников не имеет шансов на следующих выборах. Ни больше не меньше, — Громыко на этот аргумент явственно хмыкнул, но возражать не стал.

Вообще у нас в стране в высших эшелонах власти и особенно в среде дипломатического корпуса сложилась какая-то странная и не понятная для человека из будущего ситуация с недооценкой внутренних процессов в США в связи с влиянием их на внешнюю политику лидера капиталистического мира. Очевидно, бытие определят сознание, против этого тезиса вообще сложно оппонировать, и дипломаты из СССР невольно примеряли на визави свои понятия о том, что важно и что — нет.

У нас, как бы странно это не звучало, внешняя политика всегда имела приоритет над внутренней. Главное было определить направление государственного корабля по мировому океану, а уж средства для этого движения внутри себя всегда можно было изыскать. Это, кстати, само по себе являлось с моей точки зрения громадной проблемой, одной из тех, которые привели к крушению Союза.

Так вот в США все было иначе. Главное — это политика внутренняя. Четырехлетний электоральный цикл — это святая корова, альфа и омега, которой была подчинена и политика внешняя. С коммунистами можно ссориться или мириться, можно осваивать новые рынки, начинать или заканчивать войны, но одним глазом политик из Вашингтона всегда присматривал за собственными рейтингами и за реакцией электората на те или иные телодвижения. И опять же в после выборов политик мог позволить себе гораздо больше, чем перед выборами. «Сильнее нас конец квартала», — переводя на русский бюрократический.

— Выборы только-только прошли, Рейган победил более чем уверенно, он имеет возможность сейчас не слишком обращать внимания на рейтинги.

— Без сомнения, однако это не значит, что жизнь заканчивается сегодня. Рейганы приходят и уходят, а СССР и противостояние с капиталистами остается. В такой ситуации любые предложение по уступкам в пользу Вашингтона я буду рассматривать исключительно как попытку предательства. Это как, уж простите за такую аналогию, американцы выходят на перестрелку с желанием нас застрелить, а мы берем холостые патроны… А чтобы «чего не вышло». Я не призываю к мировой революции сейчас, но мне кажется, что в отношениях с западниками внешняя политика СССР страдает недостаточной жесткостью. Так что никаких односторонних уступок.

— Я вас услышал, Михаил Сергеевич, — В голосе Громыко послышались ворчливые нотки, «Мистеру 'Нет» явно мое вмешательство во внешнюю политику не понравилось. С другой стороны, отнюдь не нынешний глава МИДа был драйвером тех злополучных уступок конца восьмидесятых, показавших всем слабость Союза. Там связка Горби и Эдика поработала, и уж точно в этой истории внешней политикой будут заведовать принципиально другие люди.

— И еще один аргумент. Даже если договариваться о чем-то, то точно не с администрацией Рейгана. Он же упоротый ястреб, получается ведь шизофрения чистейшая, мы, идя ему на уступки, льем воду на мельницу партии, которая настроена по отношению к СССР более негативно. Рейган любое соглашение о разоружении с нами выдаст за свою победу, и это даст ему лишние проценты на выборах, для нас это выстрел себе в ногу.

— Рейган уже не сможет баллотироваться на следующих выборах — ограничение по второму сроку, — поправил меня Громыко.

— Да, но, во-первых, Буш не лучше. Он бывший глава ЦРУ, не нужно даже больших знаний вашингтонского болота, чтобы понимать, чьи интересы он будет представлять. А во-вторых, еще есть метеормы в следующем году. Если на них победят демократы, а они должны победить чисто статистически, — эмпирически было определено, что партия, взявшая пост президента в США, на следующих промежутках теряет места в Конгрессе, так что тут все было на стороне демократов, ну и у меня имелась пара идей, как усложнить жизнь Вашингтону. Конечно, середина 1980-х — это не двадцатые годы 21 века, такого раскола идеологического и культурного в этой Америке пока нет, но в любом случае без большинства конгрессе президенту в США сложно совершать резкие движения. С другой стороны, тому же Бушу это совсем не помешало в 1991 году Ирак атаковать, так что и переоценивать данный фактор тоже не стоит, — жить нам будет чуть-чуть легче.

— Так что вопрос с разоружением и снижением напряженности снимаем с повестки дня полностью?

— Попробуйте предложить вот такой вариант, — я быстро прикинул все «за» и «против» и выдал Громыко идею, — сокращаем не ракеты, а боеголовки, причем на паритетных условиях. Пусть у нас будет столько же зарядов, сколько у США, Британии и Франции вместе. А освободившийся плутоний пустим в переработку, это все же более разумно чем просто ракеты, в которые были вложены десятки и сотни миллионов рублей народных средств резать на металл. Предложите американцам перерабатывать их плутоний по давальческой схеме, я бы на это пошел вообще забесплатно.

Идея повторения в том или ином виде соглашения «ВОУ-НОУ», убившего американскую промышленность по обогащению урана и давшее России двадцать лет преимущества в ядерных технологиях, мне виделась очень и очень привлекательной. Вот только как бы это так сделать, чтобы и себя без штанов не оставить…

И вот сейчас перед самой встречей с пакистанцем Громыко мне коротко обсказал результаты обмена мнениями с Бушем и Тетчер. «Великолепная двойка» явно не ожидала резкого изменения тона в переговорах по ракетам, и наоборот приход Горби совершенно точно на западе связывали с возможным смягчением позиции. Полный отказ главы советского МИДа обсуждать вывод ракет из Европы за пределами варианта «полного нуля», сильно удивил наших гостей. Видимо там на западе аналитические службы работают получше наших, в Лондоне и Вашингтоне, даже при всей закрытости советской внутренней кухни неплохо представляли, кто такой Горби, и возможности, открывающиеся с его приходом к власти. Тут я им, конечно, планы то пообломаю. От осознания того, что история прямо вот так чуть ли не с первых дней моего пребывания начинает сворачивать с накатанной колеи, на душе сразу становилось тепло.

— А насчет сокращения зарядов в Буш и Тетчер обещали подумать, но на первый взгляд отнеслись они к этой идее без восторга.

— Ну и хер с ними, нужно будет в западную прессу наши предложения слить по сокращению арсеналов, попробуем перетянуть на себя образ миротворцев, — двери переговорной открыли перед нами, и мы вошли в комнату, посреди которой располагался большой белый прямоугольный стол. На противоположной стороне от нас уже сидел пакистанец — с парой помощников, — лениво поднявшийся при нашем появлении. Неприязнь-неприязнью, а дипломатический этикет — дипломатическим этикетом. Удивительно, но в эти времена даже такой бандит как Уль-Хак понимал такие вещи.

Невысокий, нос крючком, усики какие-то странные под носом. Красивым пакистанца назвать можно было только с большой натяжкой. Мы пожали другу другу руки, рукопожатие наш визави продемонстрировал крепкое, да и вообще руки уль-Хака не отличались нежностью. И мозоль характерная между большим и указательным пальцем намекала на то, что с оружием данный персонаж «на ты».

— «И костюм у него по приличнее чем мой будет, как бы это не обидно было», — гардероб у Горби был не слишком обширный и заполнен в основном пошитыми по советской моде пиджаками. Тут в таких ходила большая часть высшей номенклатуры, но я бы предпочел что-то боле… Приталенное что ли. Надо будет спортом заняться и жрать поменьше, чтобы было к чему приталивать. А еще галстуки эти полосатые, от них за версту несло нафталином. В переносном смысле, конечно.

Ну а дальше пошел достаточно тягомотный — с учетом работы переводчика — разговор о возможностях выхода из кризиса в Афганистане. Позиция паков была очевидна — убирайтесь прочь, а иначе мы так и будем поджигать вам пятки на саудовские и американские деньги. Просто и эффективно, тут спорить сложно.

Основной прикол тут был в том, что Пакистанцы ничем фактически не рисковали и не особо даже вкладывались в войну. Финансирование шло из других источников, оружие тоже чужое использовалась, гибли пуштуны, которых вовсе никому жалко не было. Сдохли бы они все, в Исламабаде только выдохнули бы с облегчением. Здесь для понимания опять же стоило бы расписать приличных размеров лекцию о пуштунах и о том, как они оказались разделены между Афганистаном и Пакистаном, а также о том, как сложно контролировать такой народ из относительно цивилизованного Исламабада, но я не буду. Это скучно и не интересно, примерно так же скучно, как было мне сидеть за столом и выслушивать обмен вот этими сухими дипломатическими колкостями.

— Скажите, господин президент, — без помощи переводчика на английском я обратился к пакистанцу. — А вы не боитесь, что однажды на ваш сраный Пешавар упадет ядерная ракета? А может и на Исламабад даже? И статус неядерной державы вас не защитит, о том, что вы уже наработали достаточное количество обогащенного урана в Кахуте для создания полноценного боеприпаса, нам известно. А скоро станет известно и в Дели, как думаете, что по этому поводу скажут индусы, мне кажется, там могут решить, что окончательное решение Кашмирского вопроса не стоит откладывать. Три войны вы Индии уже проиграли, с чего вы решили, что сможете выиграть четвертую?

— Вы не ударите ядерной бомбой, вас не поймут, — повернулся ко мне Уль-Хак, попытавшись изобразить ехидную улыбку, впрочем, весь мой опыт жизни среди людей подсказывал, что озвученная угроза достигла цели.

Читал я в прошлой жизни историю, что якобы реальный Горби на этих же переговорах действительно пообещал сбросить на Пешавар атомную бомбу, и что Зия уль-Хак ему тогда неиллюзорно поверил. Якобы у президента Пакистана от такой угрозы случилась натуральная истерика, и он чуть было не разорвал связи с Америкой. Штатовцам пришлось тогда залить немало дензнаков, чтобы успокоить пакистанца и его окружение. Ну а потом Горби показал свою настоящую сущность и вопрос вовсе перестал быть актуальным. Впрочем, может это и байка, на первый взгляд генерал уль-Хак выглядел весьма крепким в плане психики мужчиной, которого так просто не напугать.