Меченый. Том 1. Второй шанс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перекосы, мать их, ага. Именно так это и называется. Когда мы продаем им нефть и газ по цене в 10% от рыночной, которая даже не покрывает себестоимость ее добычи и транспортировки, а потом наши союзники перепродают ее на запад по рыночным котировкам, складывая конвертируемые дензнаки себе в карман. При этом в обратную сторону — в СССР то есть — товары из стран СЭВ идут с искусственной наценкой. Мы фактически спонсировали наших союзников, подобная «торговля», если данное слово вообще применимо к подобным операциям, на порядка 40 миллиардов долларов в год. Плюс-минус десятка, потому что точного учета — тем более при использовании весьма эфемерного «переводного рубля» — в этой сфере фактически не было. И это, блин, при всем внешнем государственном долге СССР в 30 миллиардов долларов. Нахрена нам, спрашивается, такие дорогие товарищи? В прямом смысле «дорогие».

Я оглядел лица собравшихся, хуже всего, наверное, воспринял мои слова Ярузельский. Поляк понимал, что во многом именно к нему они обращены. За первую половину 1980-х только прямые «кредиты», субсидии и субвенции — помимо тех самых перекосов в ценах на товары — составили около 3-х миллиардов долларов. Как у нашей страны получается, что любые «союзники» тут же садятся на шею и начинают тянуть из нас деньги — не понятно. Тут нужно брать пример у США, американцы на каждый подаренный доллар выбивают из партнера три. Почему мы так не можем — взять ту же Польшу, что мешает не давать деньги просто так, а забирать у них ликвидное имущество. Вон поляки нам корабли строят и самолеты — те же Ан-2 до сих пор у них сотнями штук клепают — вот бы и забрали верфь или авиазавод в собственность. Или порт какой-нибудь. Или вообще — кусок территории пусть уступят, можно вспомнить, что Белосток уже был частью СССР перед войной, что мешает повторить?

— Вы нас пригласили чтобы рассказать об упразднении Совета Экономической Взаимопомощи? Он существовал с 1950-го года и закончился на второй день после избрания товарища Горбачева генеральным секретарем ЦК КПСС? — Это Хоннекер проклюнулся. Еще один персонаж, которого хорошо было бы убрать. Та еще сволочь, которая всадит нож в спину и не почешется, — и никакие поцелуи с Брежневым не помогут, — не знает, что, если ГДР падет, его свои же попытаются посадить, тем более, есть за что. Нужно будет обсудить с Громыко варианты замены на кого-то более адекватного, если такие там вообще есть.

— Я пригласил вас, чтобы напомнить: СЭВ предполагает ВЗАИМОпомощь, а не только помощь Советского Союза всем остальным, — глава ГДР не стал обострять и отвел взгляд. Я же продолжил мысль, — пока все что я озвучиваю — это лишь рамочные предложения. На подумать, прошу отнестись к этому именно так. Во-первых, есть идея открыть границы внутри СЭВ. Кто-то может мне объяснить, почему гражданину СССР для поездки в Польшу или Болгарию нужно получать въездную визу, хотя оба государства идут по социалистическому пути развития? Свободное перемещение внутри нашего блока поможет ускорить перемещение товаров внутри объединения, сделает его более справедливым. Ну и снимет часть недовольства населения, отвлечет его на другие дела.

Не нравится жить в СССР — попробуй поехать в Польшу, хлебни мастного местечкового национализма, посмотрим, что потом скажешь. Это же только для тех, кто никогда за границей не был, та сторона видится «раем обетованным». Даже капиталистические страны в эти годы переживали не самые лучшие времена, так и не выбравшись из структурного кризиса начавшегося в 1970-х. В моей истории только развал СССР и разграбление богатейших территорий с полумиллиардом платежеспособного населения — плюс подключение Китая, конечно — подарило западникам полтора десятилетия «золотого века». Обратно в кризис они начали скатываться только в 2008 году…

— Не уверен, что это хорошая идея… — В опустившейся на зал для совещаний тишине было слышно, как в головах собравшихся щелкают шестеренки. Нужно понимать, что в ГДР со снабжением было куда лучше, чем в Польше, а в ПНР, даже не смотря на постоянные забастовки и прочую нестабильность, лучше, чем в СССР. То есть открытие границы грозили некоторым странам набегом покупателей, которые сметут с полок товары, не оставив ничего собственному населению. Потенциально это могло привести к серьезным последствиям, именно поэтому все тот же Хоннекер первыми и отреагировал на мое предложение в резко отрицательном ключе.

— Давайте я все же закончу излагать свои мысли, — никакого желания вести тонкую дипломатию с этими «союзничками» у меня не имелось. Сами ни на что не способны, еще и Союз на дно за собой тащат, пришел бы ко мне кто-нибудь из американцев с предложением их продать, продал бы не задумываясь. Так ведь никто хорошей цены не даст, а жаль. — Вторым пунктом, я хочу предложить более тесную кооперацию на низовом уровне с возможностью открывать предприятия на территории других стран. Опять же не вижу в этом никаких идеологических препятствий, нужно только законодательную базу подготовить. Я бы вот с большим удовольствием пригласил наших чешских товарищей открыть в СССР пару пивных заводов.

С законодательной базой у нас все было сложно. Поскольку в СССР не было нормальной налоговой системы — в отличии кстати от других «социалистических» стран — как интегрировать чужие предприятия в союзную систему было решительно не ясно. Впрочем, необходимость создания нормальной налоговой службы, введения НДФЛ и налога на прибыль предприятий мне опять же была в целом очевидна, поэтому с данной проблемой я собирался разбираться в «рабочем порядке».

В целом встреча прошла нервно. Гости поняли, что новая метла теперь будет мести по-новому — Брежневская эпоха с поцелуями в губы безвозвратно уходила в прошлое, — и многим это очевидно не понравилось. Все по Макиавелли — приход нового правителя должен быть максимально жестким, это время расправ над неугодными и потенциальными конкурентами, время действий, которые простят новичку, но совершенно непоймут от человека, занимающего «трон» продолжительное время. Короче говоря, сначала пускаем в ход кнут, а уж потом, после показательной порки достаем пряник. Впрочем, с последним имелись определённые проблемы, не было у меня пока пряников — только второй кнут, это естественно «дорогим гостям» не понравилось. Настолько, что пошли откровенные намеки на то, что СССР в своем желании «нажиться» на союзниках по социалистическому лагерю якобы уподобляется капиталистам.

Это если что Кадар — хоть нужно признать весьма аккуратно и завуалировано — высказал такую мысль. Вот уж бы кто молчал, венгры смотрели на запад чуть ли не больше всех из наших сателлитов и не стеснялись кооперироваться с капиталистами там, где было им выгодно. Кстати, пример мадьяров был во многом интересен мне в качестве образца и в некотором смысле предмета подражания. В отличии от СССР Кадар проводил последовательную политику на расширение частного сектора — вот уж неожиданность для соц страны так неожиданность, кто бы мог подумать — и там даже существовали кое-какие льготы для частных предприятий торговли и общепита. Доля частников в экономике государства всего за десять лет подобной политики выросла с 3% до 15%, в стране насчитывалось порядка 20000 частных магазинов и около 5000 частных кафе и ресторанов. Не то чтобы тут имелось что-то плохое, но вот именно от венгров слышать обвинения в отходе от коммунистических принципов было, мягко говоря, странно.

А вот Чаушеску, — это тоже отдельный анекдот, — буквально тут же попытался договориться о личной встрече с явным намерением выторговать для себя отдельные привилегии. И этим только еще сильнее убедил меня в том, что советская внешняя политика на данном фронте является провальной «от» и «до». Тот самый случай, когда хвост виляет собакой, и что самое плохое, как я понимал, никаких запасных планов на случай необходимости смещения вкрай оборзевших «друзей» у нас просто не имелось. Заведовавший этим направлением — в СССР сложилась странная и порочная на мой дилетантский взгляд практика разделения обязанностей, МИД занимался связями с капиталистическими странами и не лез в отношения с социалистическими, — Международный отдел ЦК, то есть не профессиональные дипломаты, а кондовые партаппаратчики занимались чем угодно, но не выстраиванием отношений. Эти Авгиевы конюшни требовали отдельной чистки, но, честно говоря, я даже не представлял с какой стороны нужно подходить к этой куче дерьма. А то тронешь что-нибудь неосторожно, запустишь лавину, она тебя в этих нечистотах и похоронит.

Однако были и хорошие новости. Эту ночь я наконец смог провести в собственной постели, а не на кушетке в Кремле. Успел даже поужинать и даже немного — полчасика исключительно чтобы мозги проветрить и сориентироваться на местности — погулять по окружающему дом Горби лесопарку. Несмотря на то, что календарь показывал приход весны, термометр с этим был явно не согласен. Температура держалась в стабильном минусе, лишь днем осторожно подбираясь к нулю, под вечер же вновь похолодало до минус четырех, вызывая откуда-то из глубины сознания старую поговорку: «пришел марток, надевай семь порток».

А самое противное, что и следующий день обещал быть таким же напряженным, там еще с Тетчер встречаться и с Миттераном. Но и это не самое противное, ведь был еще Пакистан.

— Чертов Уль-Хак, — пробормотал я в темноту зимнего леса и повернул обратно в сторону дома. Часы уже подбирались к 12 пора на боковую.

Глава 5  

Ракеты и уль-Хак

14 марта 1985 года; Москва, СССР

"ПРАВДА: Шаги к миру и сотрудничеству

В дни прощания с К. У. Черненко новый Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв провёл встречи с зарубежными лидерами, включая вице-президента США Дж. Буша, премьер-министра Великобритании М. Тэтчер, премьер-министра Японии Я. Накасоне, канцлера ФРГ Г. Коля. Обсуждались вопросы снижения международной напряжённости и укрепления доверия. Советская сторона подтвердила приверженность мирному сосуществованию и готовность к диалогу. Эти переговоры стали важным шагом к укреплению глобальной безопасности и сотрудничества между странами.

Эти дни пролетели перед глазами стремительным калейдоскопом, сначала похороны, потом многочисленные встречи с иностранными гостями. Голова буквально гудела от множества лиц, бесконечных разговоров и мероприятий, начинавшихся рано утром и заканчивающихся поздно вечером. На сон с трудом удавалось выделить шесть-семь часов и все вновь начиналось по-новому.

14 числа у нас была запланирована, наверное, самая важная — здесь и сейчас, а не вообще — встреча с гостем из Исламабада. Лично я пакистанца бы скорее пристрелил, чем садился с ним за стол переговоров. Во-первых, он был руководителем страны, которая фактически в открытую воевала против Советской Армии в Афганистане. Во-вторых, сам Зия уль-Хак был редкостной сволочью и военным преступником, по которому давно плакала виселица. Совсем не тот человек, с которым хочется приятно провести время за беседой.

(Зия уль-Хак)

Впрочем, сначала стоит упомянуть состоявшийся еще вечером предыдущего дня наш разговор с Громыко, в котором мы вчерне согласовали наши позиции по самым актуальным позициям в отношении наших западных «потенциальных противников». Попробуй в эти времена назови штатовцев или британцев «партнёрами» — свои не поймут, какие они нам партнеры, мать их за ногу?

— Что по ракетам будем делать? Вновь поднимать этот вопрос с Тэтчер и Бушем? Будем пытаться и дальше наставить на пакетном рассмотрении вопроса?

И тут, наверное, нужно сделать отступление и рассказать об этой эпопее, закончившейся в нашей истории первым «шагом навстречу» западу, по дорожке приведшей к полной сдаче государственных интересов СССР и развалу сначала восточного блока, а потом в всей страны.

Загвоздка была в тех самых ракетах средней дальности. В 1980 году на вооружение РВСН начали поступать новейшие «Пионеры», способные «закрыть» всю Европу вплоть до баз НАТО на Азорских островах. В ответ на появление нового оружия Рейган одобрил размещение ракет «Першинг» в Европе, ну а СССР начал расставлять на передовых рубежах ракеты оперативно-тактические ракеты «Ока» — такой себе предок «Искандера» — которые теоретически позволяли нанести первый упреждающий удар по передовым базам размещения ядерного оружия НАТО для выведения из строя большей части пусковых средств.

Короче говоря, обстановка потихоньку накалялась. Американцы для разрядки ситуации предложили нулевой вариант — они убирают из Европы «Першинги», а СССР уничтожает «Пионеры». Естественно наше руководство это не устроило — менять уничтожение новейших ракет на «ничего» никто не хотел — в ответ было высказано два предложения. Первое: СССР тоже выводит из Европы «Пионеры» и не размещает их восточнее Урала, но там уже в свою очередь напряглись Корейцы и Японцы, понимающие в какую сторону могут быть повернуты эти пусковые. Второй вариант — «Абсолютный ноль» — все выводят все ядерное оружие из Европы и ликвидируют пусковые установки. Это западникам тоже не понравилось, поскольку в обычных вооружениях страны Варшавского договора превосходили НАТО.

В моей истории приход Горбачева к власти стал переломным моментом. Сложно сказать, купили ли советского генсека там или он просто оказался слаб коленками, а может все сложнее, и советские элиты банально устали сорок лет жить под ядерным прицелом и посчитали, что проще сдаться, но Горби тут же начал двигаться по позиции, сначала запретив наращивать дальше арсеналы на западных границах, а потом просто согласившись на условия амеров. Новейшая ракета «Пионер» была уничтожена, а мы за это ничего не получили фактически. Лишь красивые слова о сохранении мира и «похлопывание по плечу».

Возможно, генсек действительно боялся начала третьей мировой и считал, что лучше немного сдать назад, чем сгореть в ядерном огне. Возможно. Вот только из опыта будущего мне было, во-первых, известно, к чему приведет эта кривая дорожка, а во-вторых, я был уверен на 95% что ядерная война не начнется. Если уж американцы в гораздо более выигрышной для себя ситуации до последнего боялись русской красной кнопки, то тут совершать коллективное самоубийство точно не станут. А значит, позицию нужно занимать жесткую, и не идти ни на малейшие уступки. Как там в анекдоте было: «и пускай у него голова болит». Именно эту позицию я Громыко и постарался донести в меру собственного красноречия.

— Не двигаемся. Занимаем максимально жесткую позицию, никаких уступок. Или вывод вообще всего ядерного оружия из Европы или ничего. Посмотрим, у кого нервы крепче, — я нахмурился и припечатал кулак правой руки по ладони левой, что вызвало явное удивление у нашего главы МИД. Хоть Громыко и называли на западе «Мистер 'Нет», на самом деле прозвище это было, как по мне, излишне комплементарным, Андрей Андреевич местами был излишне склонен искать компромиссы, а тут еще и возраст видимо начал сказываться, не чувствовал я в нем нужной твердости. Так что даже хорошо, что он уходит «на повышение» на формально высшую, но при этом по большей части декоративную должность главы Верховного Совета СССР. На посту Министра Иностранных дел мне нужен человек покрепче.