Меченый. Том 1. Второй шанс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обсудили с управляющим делами ЦК — для этого правда пришлось пригласить руководителя Американского отдела — финансирование коммунистических партий за границей. В части американской коммунистической парии, и тут мне пришлось выдержать настоящий бой, я даже заподозрил, что находящиеся передо мной товарищи банальнейшим образом сидят на откатах. Чем еще можно объяснить такое желание отправлять достаточно приличные суммы за границу, при полной очевидной бесполезности этого дела. Американская коммунистическая партия мало того, что была абсолютно бесполезной в политическом плане, ни на что не влияла и фактически не участвовала в общественной жизни страны, так еще и состояла из информаторов ФБР и других спецслужб чуть больше чем полностью.

— Так, товарищи, это не предмет обсуждения. Отдавать деньги врагам без всякой пользы мы не будем. Чуть позже, думаю недели через две, соберемся повторно и обсудим уходящие по внешним каналам «дотации» по-отдельности. Однако сразу выскажу свою мысль, поддерживать будем только тех, от которых есть реальная польза. Польза не в идеологическом смысле, а в политическом, в противном случае валюту мы всегда можем потратить на пользу собственным гражданам! — Судя по кислым рожам причастных сидеть на потоке слабоотслеживаемых денег им нравилось, я сделал пометку в голове перепроверить этих товарищей на предмет лояльности. — Сейчас, все, прошу прощения, через полчаса нужно быть на церемонии прощания. Все могут быть свободны.

На самом деле тратить высвободившиеся средства на закупку условных джинс или иного «ширпотреба» для населения я конечно же не собирался. Зато подтолкнуть западников по той дорожке, по которой они и сами пошли в известной мне истории — милое дело. Поэтому была у меня мысль хорошенько вложиться в пропаганду охраны природы, экологичности со всей сопутствующей «зеленой энергетикой» и декарбонизацией. Пускай европейцы строят ветряки вместо АЭС, а потом посмотрим, куда на фоне подорожавшей электроэнергии поедут их производства. В Китай или в Союз, уверен мы сможем найти аргументы, почему СССР в этой гонке должен выглядеть более привлекательным.

Ну и конечно дополнительная радость тут заключалась в том, что от «дубовых коммунистов» такого поворота никто не будет ждать. Ну то есть противодействие пропаганде левых идей в Европе уже за 50 лет прекрасно отработано, сколько денег ни вкладывай, все равно тебе не позволят привести к власти коммунистов, а если и позволят — вон во Франции президент избрался от «Социалистической партии» и что, никому-то от этого легче не стало — то нам они все равно союзниками не будут.

А вот зайти через боковой вход, такого никто от нас не ожидает. Да и контрпропаганду идеям охраны природы придумать сложнее, дело это на первый взгляд аполитичное и сугубо прикладное. Опять же отсыпать немного дензнаков организациям антиядерной направленности будет не ошибкой ну и вообще разобраться, кто там может стать для нас «полезным идиотом».

Так что мы немного профинансируем это направление и посмотрим. А там, глядишь, и местные лоббисты подъедут в желании уже внутренние бюджеты пилить. Посмотрим, к чему это их приведет лет через двадцать, посмотрим и поаплодируем.

Глава 4  

Похороны, дела международные

13 марта 1985 года; Москва, СССР

МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ: Прощание с верным сыном партии

13 марта 1985 года советский народ простился с Генеральным секретарём ЦК КПСС Константином Устиновичем Черненко. Траурный митинг на Красной площади собрал представителей партии, правительства, трудящихся и зарубежных делегаций. В церемонии приняли участие руководители социалистических стран, а также вице-президент США Джордж Буш, премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер и другие гости. Выступавшие подчеркивали вклад Черненко в укрепление мира и социализма. Его прах был захоронен у Кремлёвской стены. Память о товарище Черненко, преданном делу Ленина, навсегда останется в сердцах советских людей.

Похороны — это всегда штука не очень веселая. Даже если в данном случае «виновник торжества» — давно болеющий старик, к которому, если честно, у меня не было никаких положительных эмоций. Помер и помер, мне кажется, что многие пришедшие на прощение с Константином Устиновичем скорее ощущали некое облегчение, оттого что очередной «кремлевский старец» ушел в мир иной, и на его место наконец выбрали молодого. То есть меня. По Москве гулял еще совершенно по-зимнему прохладный ветер, однако в воздухе уже отчетливо пахло весной, весной и переменами.

Впрочем, и тут были интересные моменты. К гробу Черненко — хоронили бывшего генсека, что характерно в закрытом гробу, заставив все пространство траурными венками так, что даже самого предмета прощания было просто не видно — подходили «по рангам». Местничество натуральное, а казалось бы. Сначала члены Политбюро — я, Соломенцев, Громыко, Щербицкий, Алиев и все остальные. Мы встали в «почетном карауле» у тела, потом мимо начали проходить остальные. Кандидаты в Политбюро, секретари ЦК, члены ревизионной комиссии. Потом всякие армейцы, ученые и прочая «допущенная» элита СССР. Ради справедливости многие из этих людей действительно внесли огромный вклад в развитие страны, однако пафосность происходящего постоянно наводила мне на лицо ехидную улыбку. Приходилось сдерживать себя, все время пощипывая себе левую ладонь, улыбка нового генсека однозначно была бы тут не уместна.

— Соболезную, — произнеся дежурные слова сидевшей тут же в первом ряду вдове я отошел в сторону давая возможность произнести положенное и остальным.

В целом событие не стоило бы отдельного упоминания — все эти венки, гроб в Доме Союзов, почетный караул, захоронение у Кремлевской стены, это все было ужа практически привычным антуражем — если бы не приезд множества лидеров иностранных государств. Как дружественных, так и представителей «потенциального противника». Впрочем, я особо лезть во внешнюю политику не стремился, гостями больше занимался Громыко и его первый заместитель Мальцев Виктор Федорович, которого я собирался повысить непосредственно до министра после ухода с поста Андрея Андреевича на Верховный Совет. В смысле на должность главы Президиума Верховного Совета, а не на «совет к всевышнему».

Это, кстати, вызвало небольшой переполох в Политбюро и в моей команде. Прорезался Шеварнадзе, которому был обещан — для этого пришлось нырнуть в память и обнаружить, что такая договоренность действительно была — пост главы МИДа. Вот только ставить грузина на внешнюю политику я не собирался — он даже по-русски говорил плохо, на английском не говорил вообще, какой из него, нахрен, министр иностранных дел — и решил пойти самым простым путем. Поставить на номенклатурный пост кадрового дипломата, который больше двадцати лет отирался сначала по посольским должностям, а потом был замом у «мистера Нет». Глядишь, и не станет Мальцев сдавать все подряд интересы страны. За взятку или просто по глупости врожденной.

Проблема была еще в том, что я в отличии от оригинального Горби хорошо знал английский — и немного — испанский, хоть это в данном случае и не принципиально, — поэтому для общения с той же Тетчер мне совсем не нужны были переводчики. А еще год назад — были нужны, подозрительно. С другой стороны — кто мне что может предъявить? Я бы посмотрел на того, кто бы сказал, что генсек — иностранный шпион. Или что оригинального Горбачева подменили двойником — бред же, про версию с подменой личности тут тоже очевидно никто даже не подумает. Поэтому в итоге решил не париться, а сделать вид, что я будто сам учил язык по самоучителю и просто достиг в этом определенных успехов.

В итоге вся церемония заняла большую часть дня. После того как гроб с Черненко опустили в землю у Кремлевской стены — как и другие генсеки Константин Устинович удостоился чести иметь полноценную могилу, а не быть замурованным в Кремлевский колумбарий, можно сказать, что даже после смерти тут действовала цветовая дифференциация штанов — мы все дружно направились обратно в святая-святых советской власти, где у нас была запланирована встреча с представителями «дружественных» правительств. Встречи с остальными, включая Тетчер, Буша и Миттерана предполагалось перенести уже на следующий день, пока же нужно было разобраться с товарищами. Большая часть из которых нам, если честно была совсем не товарищами.

Я смотрел на разбившихся на группки и общающихся между собой восточно-европейских лидеров — на фоне остальных одетых в костюме выделялся Ярузельский в своем генеральском кителе, — и думал, как бы мне хотелось их всех придушить. Рубануть шашкой, разрубить этот гордиев узел, ввести вместо национальных правительств оккупационные администрации, а всех недовольных — на Колыму, вот красота была бы. Мыслями своими я, конечно, же ни с кем не делился — не поймут-с, провинция.

Если же говорить серьезно, то именно СЭВ была главной нашей внешнеполитической проблемой, и я банально не представлял, как с ней разбираться.

ПНР — там бесконечная буча, столкновение между властями и «прозападной» оппозицией, плюс церковь католическая откровенно шатает коммунистические скрепы. А еще долги, долги, долги. Паны жить по средствам не хотят, берут кредиты, а отдавать — нечем. Кто виноват? Известно кто — русские, у поляков русские всегда виноваты.

ГДР — почти тоже самое. Страна на пороге дефолта и никакого просветления не заметно.

СРР — там Чаушеску и это практически диагноз. Причем к самому Николае больших претензий нет — хоть и он мутит потихоньку воду, но это дело такое, можно сказать привычное — но вот его жена… Народ ее ненавидит, а еще существует проблема армии, в отличии от других «социалистических» стран тут армейцы не стеснялись играть свою отдельную игру. Именно армия в итоге стала тем фактором — ну кроме того, что в 1989 году весь советский блок уже был в процессе развала — который сыграл против Чаушеску и привел к его смерти.

Проще всего было с Болгарами и Чехословаками. Первые ни на что не влияли, и ни на что особо не претендовали, вторые умудрились не допустить развала собственной экономики и более-менее жили по средствам. Но, с другой стороны, чехи нам еще 1968 год не простили и как преодолеть этот барьер тоже было не до конца ясно.

— Товарищи, — сначала у нас была запланирована общая встреча, потом предполагалось, что члены Политбюро пообщаются с гостями в более узком формате. — Не смотря на траурный повод нашей встречи, жизнь продолжается. И накопленные ранее проблемы нужно как-то решать, я думаю, ни у кого нет возражений, что главные наши проблемы в пределах СЭВ лежат в экономической плоскости. Тем не менее хочу сразу объяснить новую политику СССР — наша страна больше не будет поддерживать союзников бесплатными деньгами. Это исключено, любой рубль, так или иначе вложенный в экономики стран СЭВ — это рубль, отнятый у нашего населения, данная политика была признана порочной и будет прекращена в самые сжатые сроки.

— Но как же, — попытался что-то вставить Ярузельский, но я его перебил.

(Войцех Ярузельский)

— Вот так, товарищи. И в связи с данным решением будут пересмотрены в том числе и принципы ценообразования при торговле между нашими странами. Не хочу углубляться в детали, но там имеются весьма неприятные для Советского Союза перекосы…