— И ещё, если… — парень вдруг запинается.
Его взгляд падает куда-то мне за спину. Я смотрю на то, как краски уходят с его лица. Быстро оборачиваюсь. Пытаюсь понять, чем могла быть вызвана такая реакция. И тут же краснею, когда замечаю своё бельё на полу. Прикусываю губу и вновь на Савелия поднимаю взгляд.
— Ещё раз спасибо за заботу, Сав, — мой голос звенит от смущения.
— Катя, — парень вдруг обхватывает меня за плечи, — будь осторожна. Ты светлая, хорошая девушка. Мне так совестно, что всё так вышло. Хочешь, я отвезу тебя домой? Твоя бабушка, наверное, переживает.
— Я… Спасибо, но…
— Но моя девушка поедет со мной, Сава, — я ещё ни разу не слышала, чтобы голос Дамира был таким ледяным и отстранённым. — Мне кажется, что тебя стало слишком много возле неё.
Савелий сжимает кулаки и поворачивает резко голову в сторону Дамира, который совсем недалеко от нас, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Он смотрит на нас исподлобья, прожигает своим тёмным взглядом, который в полумраке кажется дьявольским. Способным в мгновение сжечь заживо и превратить в горстку пепла. Он в майке.
Я жадно скольжу взглядом по развитым, атлетическим предплечьям. Божечки! До чего он красиво сложен. Даже скульптуры древнегреческих богов ему проигрывают. На его теле хочется изучать анатомию.
Пальцами. И губами. Чтобы каждую мышцу и жилу исследовать.
— Я просто хотел помочь, — цедит сквозь зубы Савелий. — В прошлый раз, когда ты притащил бедную девчонку на арену, она свалилась с температурой. Сейчас ситуация немногим лучше. Своё нужно оберегать.
— А ты оберегателем решил стать? — Дамир улыбается, но только улыбка его похожа на оскал хищника.
Я боюсь дышать. Его гнев густой. Осязаемый. Я делаю несколько шагов назад в комнату, хочу спрятаться. Но только привлекаю этим пристальное внимание Дамира. Его тёмные глаза впиваются в моё перепуганное лицо. И мне на миг кажется, что морщинки у губ разглаживаются.
— Ты пугаешь свою девушку, Дамир.
— Сав, зачем ты мозг ебёшь? — парень устало проводит рукой по лицу.
— Потому что вечеринка не то место, где следует брать невинных девушек.
У меня округляются глаза против воли. Я прижимаю ладони к губам и пытаюсь осознать сказанное. Откуда Савелий знает о моей невинности? И с чего такие предположения.
Дамир медленно начинает надвигаться на Савелий. Каждый его тяжёлый шаг эхом разносится по пустынному коридору. Парень подходит к своему товарищу, кладёт ладонь на плечо. Глядя ему в глаза, холодно велит:
— Зайди в комнату, Катя. И закрой дверь.
— Но… — пищу, до ужаса боясь, что сейчас начнётся драка.
— Сейчас же! Закрой. Дверь.
И я не могу не подчиниться. Я закрываю дверь, но тут же прижимаюсь к ней ухом.
— Ты пил, Сава, — в голосе Дамира усталость и почему-то вина.
— И что? В мамочки решил мне заделаться?
— Тебе нельзя пить. Твоё лечение…
— Моё лечение полное дерьмо, Дамир. И я уже никогда не выйду на лёд! Твоими молитвами. Ты портишь всё, Белов. И эту чистую девчонку ты тоже замараешь своей грязью. И тайнами своей семьи.
— Я начинаю терять терпение. Ещё пару слов, и ты получишь, Сава.
— Давай. Давай, врежь мне.
Я вся напрягаюсь, жду самого ужасного. Прилипаю к двери всем телом.
18