– Мне удалось незаметно затащить тебя в здание клуба, а затем отмыть пол библиотеки от твоей крови. Ты пробыла здесь, в запертой комнате, несколько часов, а потом, когда начала приходить в себя, я вытолкала тебя обратно через выход из библиотеки в надежде, что ты найдёшь дорогу в общагу. Вот почему твой читательский билет обеспечил тебе алиби своей отметкой о времени. Полиции не известно об этой тайной комнате.
Несколько маленьких загадок разгаданы, но не тот вопрос, который я изначально задала.
– Понятно. Но что случилось с Поппи?
Мордью обхватила голову руками, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. От всего, что произошло за последние 20 минут, у меня переворачивало всё внутри, я с трудом сдерживала рвотные позывы.
– Пока я отвела тебя в здание клуба и смыла кровь, Ванессы уже не было. Она слишком долго меня ждала – и наступила темнота. Она поднялась в Обсерваторию, где мы обычно проводили собрания нашего Общества. К тому времени, когда я подбежала туда, тело Поппи уже лежало у подножия башни. Я помогла Ванессе спуститься сюда – с большим трудом, так как в этот момент она была почти невменяемой. После ритуала она пришла в себя, но уже ничего не помнила.
Вот, значит, как оно было.
Последние мгновения Поппи, невероятный страх, когда её столкнули с подоконника, её последние мимолётные мысли перед тем, как она начала свободное падение. Вспышка сокрушительной боли, когда она ударилась о землю. Умерла ли она от удара? Или она лежала там, на холодной земле, и страдала, прежде чем жизнь в ней окончательно угасла?
Я вздрогнула, по рукам и спине пробежали мурашки. В помещении клуба с каменным полом и отсутствием естественного освещения было холодно. Что-то глубоко в недрах здания непрерывно капало.
– А что Поппи вообще делала в Обсерватории? – прошептала я.
– Вынюхивала, – прохрипела Мордью. – Должно быть, она где-то украла ключ. На следующее утро я обнаружила у себя в кармане её записную книжку. Там было полно заметок об убийствах в Северной башне.
– И куда вы потом дели её записную книжку?
– Сожгла, – она шмыгнула носом, вытирая тыльной стороной рукава.
– Вы не сообщили об этом в полицию?
– Что? И подписать себе обвинительный приговор? – стала оправдываться Мордью, прекратив плакать. – Я бы с удовольствием во всём призналась, но что тогда будет с нами? Нас с нашими разделёнными душами нельзя сажать в тюрьму общего режима. Мы там всех сокамерников и охранников поубиваем. Мы слишком опасны.
– Могли бы попросить, чтобы вас посадили в камеры-одиночки, – огрызнулась я, изо всех сил стараясь не выдать презрения в голосе.
– Без настойки это будет вечное страдание, – она отчаянно замотала головой. – Ты хоть представляешь себе, что такое испытывать изо дня в день боль, от которой нет спасения, нет способа покончить с ней навсегда? Это как в Чистилище попасть. Этим Поппи всё равно не вернуть.
– Но вы сказали Лотти, что тут повсюду камеры слежения, – в отчаянии сказала я. – Наверняка полиция видела всё это на видеозаписи.
Мордью посмотрела на меня почти с сочувствием, и меня осенило.
– Тут никогда не было камер, – я ущипнула себя за переносицу. У меня в голове всплыло кое-что ещё, о чем Лотти рассказала мне всего пару недель назад. – Но полиция нашла предсмертную записку в общежитии Поппи, – я стиснула зубы. – Её напечатали на машинке.
– Это я её подложила, – Мордью поморщилась. – Из студенческого досье я узнала, что она давно страдает депрессией.
Я почувствовала, как губы сами скривились от отвращения:
– Как вы с этим живёте?
– Рано или поздно мы всё равно попадём в тюрьму, – сказала Фезеринг мягким тоном, не вязавшимся с её суровой внешностью. – Но сначала нам нужно заново восстановить наши души. И для этого нам нужна ты.
Глава 61. Лотти
Мы с Хафсой встретились с Элис на "Трибуне". Она рассказала о том, что произошло в Северной башне. Я с ужасом слушала её рассказ об "Обществе девушек без души"; чёрная смола сочилась у меня между рёбер и оседала вокруг лёгких.
Я оказалась права. Карвелл прогнил насквозь.
Насколько глубоко проникла эта гниль, ещё предстояло выяснить.
– Так ты не знаешь, кто оставил книгу в библиотеке, чтобы мы её нашли? – спросила Хафса.
Её глаза были розовыми и сияли, она потягивала лимонад.
Элис поджала губы и посмотрела на меня с чем-то вроде подозрения: