На этот краткий миг — сияющий миг, который пронёсся над ним — он перестал видеть смысл бороться с этим.
Он был чертовски измотан. Он был голоден.
Его так чертовски тошнило от этого… и он так сильно хотел секса, что был готов продать за это своего первенца.
Где-то там он почувствовал Вэша.
Он ухватился за видящего, за этот шёпот его присутствия.
«Помоги мне, — взмолился он в Барьер. — Помоги мне, отец. Пожалуйста. Пожалуйста, помоги мне, чёрт возьми. Пришли кого-нибудь. Пришли кого-нибудь, пожалуйста. Он не собирается отпускать меня».
Однако присутствие исчезло, и остался лишь тихий шёпот, который ничего не оставил после себя.
Ревик всё равно почувствовал это.
Он сомневался в том, что чувствовал, смущённый его отсутствием.
Когда его глаза прояснились, он понял, что ошейник не был снят. Значит, он не мог быть в Барьере, на самом деле. Он не мог чувствовать Вэша. У него, должно быть, галлюцинации. Он, должно быть, видит вещи, чувствует то, чего там не было.
Женщина смотрела ему в глаза, и только тогда он понял, что плачет. Он поднял на неё глаза, увидел в них боль, сочувствие.
«Отпусти себя, брат, — послала она, успокаивая. — Отпусти, мой прекрасный брат. Позволь нам помочь тебе. Мы всего лишь хотим помочь тебе».
Всё оставшееся в нём сопротивление рухнуло.
— Что вы хотите знать? — спросил он.
Его голос звучал мёртвым даже для его собственных ушей.
Он почувствовал реакцию Торека даже с другого конца комнаты.
Он почувствовал потрескивающий жар живого света другого, когда тот пронёсся по комнате, неверие в нём — триумф.
Он также почувствовал облегчение в другом видящем.
Он тоже чувствовал это в Хайли, смешанное с желанием, которое теперь было на поверхности, и которое заставило её прижаться бёдрами к его бёдрам. Ревик ахнул от интенсивности всех этих соперничающих меж собой вещей, а Торек поднялся на ноги и подошёл к тому месту, где Ревик был прикован к полу.
Торек присел на корточки рядом с головой Ревика, глядя на него сверху вниз своими золотыми глазами, и его лицо было серьёзным, лишённым юмора.
— Ты готов поговорить со мной, брат? — мягко спросил он.
Ревик кивнул.
— Да. Что я могу. Я расскажу тебе, что я могу.
Торек улыбнулся.
— Справедливо, — на протяжении более долгой паузы он только изучал лицо Ревика, его свет искрился от этого жара. Затем он повернулся к Хайли. — Иди. Оставь нас, сестра.
— Она может остаться, — сказал Ревик.
Его боль усилилась при мысли о том, что она уйдёт.
— Нет, — Торек покачал головой. — Она не может остаться, брат. Но я приведу её сюда, когда мы закончим. Как только ты закончишь со мной разговаривать, я приведу её обратно сюда, и если ты расскажешь мне достаточно, я позволю ей трахнуть тебя… столько раз, сколько ты захочешь. Я также позволю тебе кончить.
Чувствуя, что тошнота в животе усиливается, Ревик кивнул.
— Всё в порядке? — сказал Торек.