Через несколько секунд он полностью расстегнул ремень Торека, а затем расстегнул брюки другого видящего.
«Ты сделаешь это очень, очень хорошим для меня, брат, — сказал Торек, глубже вжимаясь в диван. — Затем я отвезу тебя домой».
Ревик почувствовал, как боль сильнее пронзила его свет, на этот раз чуть не задушив его, но он только кивнул. Он не знал, что означала часть о возвращении домой, но он чувствовал, как напряжение в свете другого видящего усиливается, и знал, что на этом их вечер не закончится. Он уже собирался опустить рот, когда пальцы Торека снова вцепились в его волосы.
Ревик поднял голову, встретившись с ним взглядом.
Золотистые глаза Торека были тверды, как металл.
«Если ты ещё раз сделаешь что-нибудь подобное, прежде чем истечёт наше время вместе, то ты, возможно, никогда больше не покинешь мой дом, брат мой, — холодно послал он. — Ещё раз позволишь кому-нибудь так к тебе прикоснуться без моего явного разрешения, и я убью их. Даже если это будет Хайли. Я убью их прямо у тебя на глазах. Ты понимаешь?»
Ревик почувствовал, как у него сжалось в груди.
Однако, глядя в эти золотые глаза, он поверил ему.
Он кивнул один раз.
— Нет, — сказал Торек. — Скажи это. Вслух.
— Да, — сказал Ревик. — Я понимаю.
— Лучше бы ты понимал, чёрт возьми. А теперь сделай то, о чём я просил. Пока я не передумал.
Ревик только кивнул.
Долгое время после этого толпа молча стояла вокруг чёрного секционного дивана.
Другие остановились посмотреть, когда поняли, на что смотрят остальные. Все они, включая Хайли, наблюдали, не двигаясь, игнорируя происходящее на сцене, когда их прожекторы осветили Ревика и Торека.
Ревик едва заметил.
***
Его снова приковали наручниками к полу.
Ревик поднял взгляд на высокий деревянный потолок и рассмеялся.
Всё чертовски болело, так что он не был уверен, почему рассмеялся. Он всё ещё был чертовски пьян, или под кайфом, или что-то в этом роде… так что, возможно, дело отчасти в этом.
Торек играл песню White Rabbit, так что, возможно, это тоже частично стало причиной.
Или, может быть, это происходило только в голове Ревика.
Несмотря на это, он застонал, когда женщина-видящая легла на него сверху.
Он не мог прикоснуться к ней.
— Чёрт, — сказал он. — Пожалуйста. Пожалуйста, чёрт возьми… пожалуйста. Прекрати это.
Из другой части комнаты раздался резкий голос.
— Ты знаешь, что для этого потребуется, брат, — сказал Торек.
Ревик наблюдал, как он закуривает hiri.
Наблюдая за тем, как золотоглазый видящий курит, Ревик вспомнил, что произошло ранее той ночью, звук, который издал видящий, когда он, наконец, отпустил себя в том клубе. Воспоминание мгновенно сделало его твёрдым, болезненно твёрдым, даже без учёта того, что Хайли смотрела на него сверху вниз, лаская его обнажённые руки.
Впервые он почувствовал, что та часть его, которая боролась с этим, дрогнула.