Он был в грёбаной коробке под землёй.
Торек взял то, что он ему сказал, и использовал это против него.
Он использовал это, чтобы пытать его…
— Нет, брат, — успокаивал голос. — Нет, всё в порядке. Ты в безопасности…
«Это не сработает, — сказал женский голос. — Gaos, Тор. Посмотри на него! Ты доведёшь его до грёбаного сердечного приступа. Мы не можем оставить его здесь в таком состоянии, что бы там ни говорил этот больной ублюдок».
Последовала пауза.
Затем щёлкающий вздох.
«Ты права. Ты права, любовь моя. Как всегда».
Вторая группа мыслей определённо принадлежала Тореку.
Ревик не расслаблялся. Он лежал, тяжело дыша, всё ещё сжимая прутья. Он чувствовал себя свернувшейся змеёй, готовой нанести удар, или, может быть, готовой почувствовать, как его сердце разорвётся в груди.
«Ты права, — повторил ей Торек. — Я понятия не имел, что он будет так чувствителен к этому. Мы попробуем что-нибудь ещё. Используй ошейник, чтобы вырубить его, чтобы мы могли переместить его…»
— Нет! — закричал Ревик. — Нет, чёрт возьми! Не вырубайте меня снова…
Но больше у него не было возможности что-либо сказать.
Всё погрузилось во тьму.
***
Ревик прислонялся к стене, морщась, пытаясь вернуть контроль над своим светом.
Он снова потерял счёт времени.
Не только с точки зрения количества часов.
С точки зрения времени суток, точного дня недели. Он потерял счёт дням и неделям в целом, потерял всякое представление о том, сколько часов и дней прошло с тех пор, как он попал сюда.
Без доступа к своему свету он понятия не имел, сколько времени прошло.
Казалось, прошли недели.
Казалось, что прошло больше времени, чем то, что он дал Тореку в контракте.
Он понятия не имел, связан ли этот контракт с тем, что происходило с ним сейчас. Всё уже не сводилось к контрактам.
И всё также не сводилось к Тореку.
За этим должен был стоять Терри.
Кто-то из Шулеров платил синдикату Ринак за то, чтобы тот сделал это с ним.
Ну, или боссы Торека искали информацию.
Возможно, что-то, что можно было продать на Ринаке, или, может быть, Торек снимал всё это на записывающее устройство и планировал продать.
Боль снова пронзила его, и он закрыл глаза.
«Открой их, брат. Открой их, или я снова тебя побью… И я позволю ей ещё немного поиграть с тобой».