— Демон изменил ее мелодию, — он не понимал всего процесса, но только так можно было объяснить случившееся. Женщина, которую он любил так давно, ушла, но когда-то их чувства были настоящими. Вот почему ее предательство причинило такую сильную боль, вцепившись в сердце огненными когтями, пока не выжгло из груди.
— Я никогда не встречалась с Черной Королевой, не говоря уже о попытке исцеления, поэтому не могу подтвердить или опровергнуть твое предположение. Можно изменить чью-то гармонию, но сама мелодия обычно сохраняется, — ее хватка усилилась. — Прости.
Не столько ее слова, сколько убежденность заставили Оберона пожалеть, что у него не было сил по-настоящему оплакать Титанию. Когда-то давным-давно он верил в вечность, верил, что его настоящая связь была пределом мечтаний.
Но веру разрушили. Еще и Кэсси утверждала, что все было основано на лжи, карточном домике, который мог рухнуть в любой момент.
Так как же поверить, что с Кэсси будет лучше? Как поверить, что женщина, гладящая его по плечу и выражающая молчаливое сочувствие, не окажется хуже, чем женщина, которая искромсала его душу? Она уже заглянула в него глубже, чем когда-либо удавалось Титании.
— Мне нужно поспать, — он отстранился от прикосновения Кэсси, не желая сейчас находиться рядом с девушкой. — Я займу кровать, которая возле двери, — несмотря на его желание держаться дистанцию, Оберон не отрекался от защиты.
— Хорошо, — ее тихий голос дрожал от разочарования, но в данный момент Оберн не мог ее утешить. Его опять одолевала ярость на Титанию. Она что-то убила внутри него, что-то, что должно было предназначаться Кэсси. И он не знал, сможет ли когда-нибудь восстановиться.
Глава 4
— Дорога до фермы не займет много времени, — Кэсси не отрывала глаз от шоссе. Их все еще могли преследовать головорезы Черного Двора, поэтому не стоило рисковать. От места, где она забрала Оберона, до фермы Данн было восемь, может, десять часов езды, но им обоим нужен был ночной отдых перед завершением путешествия.
Кэсси не жалела о времени, проведенном в мотеле. У нее появился шанс разобраться, что случилось с Верховным Королем и что сделать, чтобы его вылечить.
Если бы только она могла затащить его в океан. Вода усилила бы ее силы, значительно упростив задачу. Но Кэсси не осмеливалась подходить близко ни к одному из берегов. Солдаты отца уже искали беглянку, да и люди Пасифики навряд ли спокойно восприняли ее бегство.
До тех пор, пока она не образовала связь с Верховным Королем, Кэсси угрожала опасность быть принужденной к браку по расчету. Поэтому ей нужно было избегать солдат обоих дворов.
Боги, полный хаос.
— Куда мы едем?
Она удивленно моргнула.
— Разве мы не проговаривали конечную цель?
— Я не помню, — тон Оберона был холодным и отстраненным. Он воздвиг стену между ними после попытки исцеления. Кэсси захотелось расплакаться.
Но у нее были связанны руки до тех пор, пока Оберон не вернет воспоминания. А еще ей стоило убедиться, что он проникся к ней доверием. Чертовски сложная задача.
— Ферма Даннов.
— Никогда не слышал.
— Навряд ли ты когда-нибудь посещал их. Но Данны и Малмейн-Блэкторны считаются семьей Робина. Там безопасно.
— Значит, Робин в курсе, куда я направляюсь? — слабый намек на теплоту появился в его голосе, а выражение лица смягчилось. Он действительно доверял Робину, даже если совсем его не помнил.
— Нет. Человек, который попросил привезти тебя на ферму, также упомянул, что вам с Робином лучше пока не встречаться, — она поморщилась от хмурого взгляда, который теперь был направлен в ее сторону. — Послушай, Шейн действительно знает наилучший путь для тебя и Робина. Он помог огромному количеству людей, даже больше, чем когда-либо сумел официальный Провидец. Шейн многим пожертвовал, чтобы убедиться, что мрачное будущее никогда не наступит. Рисковал своей жизнью, гарантируя, что определенные повороты судьбы не дадут тебе попасть в руки Черного Двора.
— И отправил тебя за мной, — задумчиво пробормотал Оберон. Возможно, он начинал понимать. — Но зачем препятствовать нашей с Робином встрече?
— Очередное видение. Узнаем подробности, как только доберемся до фермы и поговорим с Шейном.
— Дитя Данна однажды совершит поступок, который изменит наш мир.
Как странно. Большинство воспоминаний Оберона все еще были погребены под искаженными гармониями, так почему же он вспомнил пророчество?
— Шейн и есть дитя Данна. Его пророчества привели Робина к истинной паре.
Оберон кивнул.
— Шейн сможет объяснить происходящее, — она свернула на ферму Даннов, вздохнув с облегчением. Наконец-то они были в безопасности. — Приехали.