Сначала она не хотела играть, но парни подбадривали ее, нажимали на кнопки, пока она не сдалась. Что насчет меня? Я просто сидел и смотрел, как моя девочка выходит на победный путь.
— Реванш? — спрашивает она Рида, держа в руках свой счастливый четвертак.
— Не-а. Я выбываю, — говорит он, глядя на зайку в другом конце комнаты. Видимо, все, что произошло между ним и Надей, было взаимным.
— Кто-нибудь? — спрашивает Твайлер, оглядывая комнату.
Уже поздно, и адреналин, с которым парни пришли на вечеринку, начал улетучиваться. Они либо пьяны, либо возбуждены, либо и то, и другое, и готовы угомониться.
Я протягиваю руку и хватаю Твайлер за талию, притягивая ее к себе на колени.
— Похоже, ты действующий чемпион, Солнышко, — говорю я ей, прижимаясь поцелуем к ее щеке. Мне было трудно удержаться от того, чтобы не поцеловать ее сегодня. Она поворачивается ко мне лицом, и ее глаза достаточно ясны, чтобы сказать мне, что пиво, которое она пила последние два часа, не вызвало у нее ничего, кроме легкого кайфа. Она снова пододвигается, прижимая свою задницу к моему члену. Невинный взгляд говорит мне, что она ни хрена не понимает, как влияет на меня. Это мило.
И разочаровывающе горячо.
Я отчаянно хочу снова попробовать ее на вкус. Ее полные губы, ее язык.
Но мы заключили соглашение, и я не вижу здесь лазейки.
— Ты останешься на ночь, Твай? — спрашивает Джефферсон, доставая две бутылки воды из кулера на крыльце. Я бросаю на него неприличный взгляд, и он подмигивает в ответ. Я знаю, что он делает. Он знает, что Твайлер еще не ночевала, и пытается обеспечить мне секс.
— Нет, — говорю я, положив руку ей на бедро. — Я скоро провожу ее обратно.
— Знаешь, — говорит она, проводя пальцами по моим костяшкам, — может, мне стоит остаться.
— Если хочешь. — Я не знаю, для кого она это говорит. Джефферсону, чтобы продолжить его уловку, или себе, потому что она не хочет идти домой. Готов поспорить, все дело в Наде. — Я был бы рад, если бы ты осталась.
— Оу, веселитесь, ребятки, — говорит Джефф, жестом показывая девушке, ожидающей его у двери, следовать за ним вверх по лестнице. — Увидимся утром.
Медленно все расходятся. Одни — домой, другие — на диваны или кровати. Нет ничего необычного в том, что после вечеринки мы просыпаемся и видим пятерых парней, развалившихся в гостиной. Я подталкиваю Твайлер локтем.
— Ты уверена, что хочешь провести ночь здесь?
— С этим ведь нет проблем?
— Конечно нет. — Я снимаю ее со своего болезненно пульсирующего члена и встаю со стула. — Я просто не хочу доставлять тебе неудобств.
Веду ее вверх по лестнице в свою комнату. Здесь чисто, хотя я не ожидал, что сегодня сюда придет девушка. Постель застелена, привычка с детства, и большая часть моей одежды, чистая и грязная, сложена в отдельные корзины. На моем столе царит беспорядок, но он всегда такой, ведь у меня своя внутренняя система организации.
— Так вот где происходит волшебство, — говорит она, подходя к моему комоду. Она поднимает награду «Самого ценного игрока», которую я получил в прошлом сезоне, несмотря на то как дерьмово я показал себя в «Замороженной четверке». Я сбрасываю ботинки, а когда снова поднимаю взгляд, она изучает плакат, висящий на стене. Она тычет в него большим пальцем. — Каждый вечер ложась спать ты смотришь на свое лицо?
— Думаю, ты могла бы принести мне свое фото — желательно в бикини, — и я бы с радостью засыпал каждую ночь, глядя на тебя.
Это неплохая идея.
Она закатывает глаза.
— Ты смешон.
— Отдел по связям с общественностью команды подарил мне этот плакат после того, как меня назначили капитаном. Я оставил его в свернутом виде в тубусе. А Джефферсон и Аксель решили, что будет забавно повесить его. — Пожимаю плечами. — Я просто не стал его убирать.
Пока Твайлер обшаривает мою комнату, я беру подушку с кровати и дополнительное одеяло из шкафа. Бросаю их на кресло в углу комнаты. Она поворачивается и спрашивает:
— Что ты делаешь?
— Собираюсь спать на кресле. Ты займи кровать.
— Что? Нет. — Она качает головой. — Ты ложись на кровать, а я буду спать на кресле.