Мне не нравится это описание, но я не обязан давать Джинне никаких объяснений.
— Да, мы с Твайлер вместе.
— Тогда почему ее здесь нет? — Ее ладонь скользит по моей руке, пальцы сжимают бицепс. — Потому что одно из преимуществ крупной победы в том, что на твоем члене скачет горячая девушка.
Она не ошибается, и это именно то, что большинство парней по команде будут делать до конца ночи, но это не ее чертово дело. Я надеялся, что Твайлер придет, но было очевидно, что она устала и ей не терпелось вернуться домой, чтобы узнать, получила ли Надя билеты на концерт. Я открываю рот, чтобы попросить Джинну остыть, когда вижу знакомую темноволосую голову, сходящую с тротуара и целеустремленно направляющуюся к дому. Я встаю, не обращая внимания на то, как Джинна тянет меня назад, и спускаюсь по ступенькам навстречу Твайлер.
— Привет, — говорю я, не в силах сдержать улыбку. — Ты пришла.
— А ты кретин, — рявкает она, останавливая меня на полуслове. Я получше присмотрелся к ее лицу. Ее глаза холодны как лед и полны ярости, но помимо этого, я вижу что глаза покраснели, а кончик носа порозовел.
— Ты плачешь. — Мой желудок сжимается. Дерьмо. — Почему ты плачешь?
— Потому что вы отстой. Ты, Надя и Итан. Вы все, блядь, отстой.
Итан? Ее бывший? Какого хрена?
Слышу фырканье с крыльца, оборачиваюсь и вижу Джинну и еще нескольких заек, наблюдающих за нами. Бросаю на них недовольный взгляд и понимаю, что нам нужно поговорить в более тихом месте.
— Подожди, — говорю я, кладу руку ей на поясницу, и мы с Твайлер обходим дом. Там есть боковая дверь, ведущая на маленькую закрытую веранду, которой мы никогда не пользуемся. Я открываю дверь и пропускаю ее в тускло освещенное помещение. Как только мы остаемся одни, я говорю: — Вполне возможно, что я кретин, но не могла бы ты рассказать мне чуть больше деталей?
— Надя не купила мне билеты, потому что трахалась с Брентом Рейнольдсом. — Ее руки скрещены перед собой. — Звучит знакомо?
Это действительно звучит знакомо. Я уже шутил об этом днем, но дело было только в этом. Это была шутка.
— Это… чертовски странно. Я не знал. Клянусь. Я просто дурачился, потому что знаю, что у Нади есть опыт в «охоте за джерси», а за каким джерси можно гоняться больше, чем за джерси квотербека футбольной команды? — Я дерзко улыбаюсь ей. — Ну, разве что за моим.
Она пристально смотрит на меня, но я вижу, как дрожат ее губы. Она хочет рассмеяться. Может даже надо мной, но это лучше, чем убийственный взгляд, которым она одарила меня, когда пришла сюда.
— Эй, — говорю я, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. Борюсь с желанием притянуть ее ближе, но все же удерживаю ее взгляд. — Клянусь, это было странное совпадение. Я ничего не знал.
— Я верю тебе. — Она вздыхает, а затем шокирует меня до глубины души, наклоняясь ко мне и прижимаясь щекой к моей груди. Медленно обнимаю ее за плечи, притягивая в объятия. Поглаживаю ее по спине, и ощущение того, как ее тело прижимается к моему, кажется нереальным.
— Хреново, что Надя сорвалась — и для Рейнольдса тоже. Такой мудак.
Она смеется, и вибрация отдается в моей груди.
— Он и есть мудак, да? — спрашивает она, вытирая нос. — Фу, я уже второй раз за сегодняшний день оставляю жидкость на твоем теле. Сначала мои слюни. Теперь мои слезы и сопли. — Она хмурится. — Прости, что я ворвалась на твою вечеринку и обвинила тебя в том, что ты кретин. Это был дерьмовый день.
— Я рад, что ты пришла. — Я заправляю волосы ей за ухо, понимая, что не могу оторваться от нее. — Может присоединимся к вечеринке? Выпьем чего-нибудь?
Она опускает взгляд на свой наряд — тот самый, в котором она тренировала команду весь день.
— В этом? Ни за что. Я ужасно выгляжу.
— Солнышко, ты умеешь сделать футболку и спортивные штаны очень сексуальными.
Она закатывает глаза.
— Прекрати.
— Это правда. — Пожимаю плечами, хотя знаю, что она мне не верит. — Но, если ты хочешь уйти, я тоже не против. Хочешь, я провожу тебя домой?
Она напрягается.
— Я пока не хочу видеть Надю. — Она поднимает на меня виноватый взгляд. — Но ты возвращайся в дом и тусуйся. Ты заслужил это после сегодняшней победы. Иди, повеселись. Я могу просто… — Она оглядывает маленькую комнату. В комнате нет ничего, кроме маленького металлического стола и стульев, нескольких засохших растений в горшках и изношенного диванчика, который мы перевезли сюда в день переезда. — Я могу остаться здесь.
— Мы можем посидеть здесь вдвоем, — говорю я, беря ее за руку и подводя к маленькому диванчику. Я занимаю больше половины пространства, но это повод сесть поближе к ней. — Значит, у вас с Надей все плохо?